Последний из Цитадели

Да и стаями они действовали крайне редко. Но даже объединяясь, они оставались сами по себе. Здесь же, насколько можно верить старосте, твари действовали слаженно. Именно как стая. Тут было о чем подумать. Например, как они выжили без Цитадели? А главное – как с ними сражаться? Если это слаженная команда, привычную тактику придется пересматривать.

Но, так или иначе, Гумберт был доволен. Впервые за несколько лет он испытывал сильнейший азарт. И ему это нравилось. Как нравилось и раньше, до того, как Охота превратилась в рутину.

Он ведь и не заметил как это случилось. Сначала он нарабатывал опыт. Учился выбирать противника. Это было главной ошибкой начинаюших Охотников — переоценка собственных сил. Все, кто выживал, умели это делать почти безошибочно.

Но, по мере обретения опыта, Охота перестала доставлять удовольствие и превратилась просто в заработок. Самое удивительное, что это превращение произошло незаметно. Нет, ему все еще нравилось убивать этих тварей. Действительно опасных, действительно смертоносных, но.

Понимание пришло недавно. В день, когда он едва не погиб. Когда оказавшийся на его пути демон оказался чересчур силен для него. Настолько силен, что опасность заставила его сердце биться с неистовой силой. Именно тогда Гумберт вновь ощутил почти забытый азарт. Наверное, именно поэтому он так спешил сюда. Поэтому — готов был убивать совершенно бескорыстно.

— Как вы сноситесь?

Старик пожал плечами.

— Послать кого-нибудь, как еще?

— Логово где?

— Не знаю насчет логова. Встречаемся обычно в Змеином Урочище.

— Где и как добраться?

— В предгорьях, отсюда день пути, если по старой дороге.

— Что за дорога?

— Раньше в предгорьях каменоломни были, от них осталась. Заросла, конечно, но в распутицу…

— Да-да, я понял. И где там твое урочище?

— Как дорога вверх пойдет, увидишь справа древние буки, очень большие буки, там и жди.

Гумберт поднялся. Староста кивнул на раненого и заискивающе заглянул в глаза Охотнику.

— А что теперь с этим делать-то?

Тот усмехнулся.

— Не знаешь?

— Мы ведь не можем отдать его? Им? Но если он уйдет...

— Ты знаешь, что нужно делать.

— Но я...

Побледневший староста что-то залепетал невнятное, промокнул лицо рукавом рубахи.

— Я не могу... Грех это... Вот так...

— А в жертву тварям, значит, не грех?

— То ж другое...

— Так я и думал.