Последний из Цитадели

— Я всегда буду защищать тебя.

Он смотрел в ее тронутые надеждой глаза и улыбался. Он понял кое-что. Глядя в ее влажные от слез глаза, он понял кое-что важное. Айрис не была ошибкой и бременем. Айрис была путеводной нитью. Канатом над бездной.

2

Сержант Биссен лежал у обочины, сквозь застилающий глаза туман всматриваясь в мерзкого ублюдка, перебившего весь отряд. Когда ублюдок зацепил шею, и кровь хлынула ручьем, сержант понял, что его час пробил. Но —он боролся до конца. Зажав одной рукой рану, второй он вытащил шарф и каким-то чудом исхитрился остановить кровотечение.

Потом, когда демон и его шлюха исчезли в лесу, сержант на подгибающихся ногах доковылял до кареты. Он знал, чувствовал – эти твари еще вернутся. Чтобы они не сделали с леди Вендиной, они вернутся. И если он не в силах защитить ее, в его силах совершить возмездие. От каждого шага, от каждого движения темнело в глазах, очень хотелось прилечь, закрыть глаза, но железная воля и страстное желание поквитаться с ублюдочными тварями толкало его вперед.

Добравшись до кареты, он присел на ступеньку, пережидая очередное потемнение в глазах. Губы сами собой сложились в улыбку. Он почти труп, и все же он еще что-то может. Еще бы самую крохотную толику удачи, совсем немного, совсем-совсем...

Он помнил как прозвучал выстрел. В это самое время он боролся с кровотечением, и мало что замечал вокруг. Но выстрел он запомнил. А еще он запомнил, что барон перед отъездом вручил дочери два пистоля.

Удача снова ему улыбнулась. Он нашел пистоли и один из них действительно был заряжен. Кривясь в дурацкой ухмылке, сержант сполз на землю. Все. Теперь все зависит от него. В его полубессознательном состоянии он мог рассчитывать только на пистоль, и только на один выстрел. И у него все это было. Если уж хватило сил добраться сюда и найти оружие, хватит и на то, чтобы потянуть за спусковой крючок.

Когда из леса показалась леди Вендина, сержант вздрогнул. Она выглядела ужасно. Заплаканное лицо, окровавленные лохмотья одежды, помертвелый взгляд. Он лежал в густой тени, и она не могла его увидеть, но если бы и могла — вряд ли заметила бы. Она мало что замечала вокруг. Иногда она спотыкалась и падала, но всегда поднималась и продолжала путь. Она была словно марионетка, словно кто-то дергал ее за управляющие ниточки, заставляя идти вперед и вперед.