Последний из Цитадели

Как и всех вас, как я полагаю.

— Меня никто не вытаскивал, — мрачно сказал Рон. – Когда за мной пришли, убил двоих и сбежал. Барахло, конечно, пропало, но это лишь барахло. Отсиживался в горах, потом на меня вышли люди герцога. До сих пор удивляюсь, как меня нашли. Эдак могли и инквизиторы добраться. Ну, а ты-то как?

Старший Курт медленно снял с головы косынку, поскреб лысину, так же неспешно повязал косынку обратно.

— Я самый старый из вас, ребятки. Пятьдесят лет – не шутка даже для Охотника. Не такой быстрый, как вы, не такой ловкий, как вы, но зато у меня здесь, — он постучал себя по лбу, — есть кое-что.

То, чего у вас пока не развилось.

— Маразм, — шепнул Дэн.

Курт поморщился.

— Кое-кто называет это мудростью, — спокойно сказал он. – А я называю здравым смыслом. Поэтому никаких ужасов я не расскажу. Пока вы пьянствовали по кабакам, не обращая ни на что внимание, я держал уши на стреме. Когда сказали, что Цитадель все, я сразу понял, что за Охотников возьмутся. Да и добрые люди подсказали. Они же, добрые люди, и предупредили вовремя.

Когда все началось. Конечно, это стоило денег. Очень хороших денег. Для кого-то может быть — безумных. Но оно того стоило. Я сохранил свое состояние и спокойно отбыл в Лютению. Задолго до начала облав. А здесь я по просьбе герцога.

— По дружеской? – насмешливо уточнил Дэн.

— По дружеской. Я оказывал ему услуги. Очень давно, еще до появления Цитадели. Так что можно сказать, мы старые приятели.

— Так вот, оказывается, кто твои пресловутые «добрые люди» — его высочество.

Что же за услуги ты оказывал, Курт? Хотя, позволь угадаю, убивал людишек?

— Разные услуги, очень разные. Так что мы все еще нужны друг другу.

— Это пока. Пока может и нужны. А потом он сдаст и тебя, — не унимался Дэн. — Говорят, чтобы сохранить себе жизнь, он сдал всех, кто состоял с ним в заговоре. После чего брат и простил брата.

— Не верь, клевещут. Герцог никого не сдавал. Там большая политика. Не нашего с вами ума дело. С Рупрехтом можно иметь дело. Уж я-то знаю.

— Заговорщики тоже так думали.

— Да причем тут заговорщики? Что ты заладил! Я вообще никогда не лез в политические разборки.

— А людей ты убивал для него из-за чего, как ты думаешь? — спросил Рон.

— Во-первых, я не говорил, что убивал людей. А во-вторых, я делал обычную работу обычного наемника. Никакой политики.

— Темнишь, как обычно, но то дело твое, конечно, верь кому хочешь, хоть самому дьяволу. Но, помяни мое слово, Курт, добром эта твоя «дружба» не кончится.