Осознание. Пятый пояс

Хорошая попытка уйти от ответа, но не тогда, когда я и сам умею играть в эти игры.

— А что ты сам думаешь. Где он?

Истина над головой управляющего поможет мне узнать всю правду.

Управляющий дёрнулся раз, другой, третий, рухнул грудью на стол, скребя по нему ногтями, сдался за три вдоха:

— М-мёртв. Его нефрит души треснул. Где-то на Поле Битвы ум-мер... — управляющего скрючило с новой силой, и он тут же выдохнул. — Н-не ум-мер, убили. Убили его. Думаю, что по приказу семьи Ян. Старший Нулар приказал мне перенимать дела и брать под своё управление мастерскую и лекарский дом ещё позавчера, ещё когда Пиатрий жив был, думаю.

Управляющий оказался так напуган всего двумя уколами боли от Истины, что вскоре пришлось его заткнуть, потому что на самом деле за минувшие дни он успел много чего передумать.

Я лишь качал головой, слушая эти откровения.

Как там говорил про него Пиатрий? Неплохой алхимик, в меру ворует, хорошо управляется с мастерами? Пиатрий забыл упомянуть самое важное — верен не ему, а Ян.

Вот, дождался.

— У Пиатрия есть семья?

Управляющий выпучил глаза, но послушно затараторил:

— Есть, как не быть? Жена и сын.

— Где они?

— Так это, как сыну исполнилось десять, его Пиатрий устроил в Академию клана Араун. Три года как. И жена его с сыном уехала, так и живут с тех пор в Ирулане.

Седой мысленно шепнул мне:

— Ну всё тут ясно, малец. Давай, заканчиваем с этим, хватит терять время.

Я кивнул, согласный с ним, впечатывая каждое слово в печать над головой управляющего, приказал:

— Ты верен семье Пиатрия. Не воруешь, вникаешь в дела мастерской, стараешься с рецептами, стараешься, чтобы дело Пиатрия процветало. Тратишь деньги так, как и тратил Пиатрий, не забываешь перечислять его семье положенную долю.

— Конечно, г-господин, конечно, — торопливо закивал управляющий, испуганно пялясь в пустоту. — И я сам, и сын мой будет служить семье Пиатрия.

Я вздохнул, потребовал:

— Нефрит Пиатрия.

Управляющий засуетился, выложил на стол потускневший кругляш с трещиной, осторожно толкнул к краю. Я сгрёб его, спросил Седого:

— Слышал, что некоторые нефриты могут показать последние мгновения жизни. Этот из таких?

— Да. Дай сюда.

Седой сжал нефрит, взгляд его застыл. Спустя пять вдохов он буркнул:

— Ничего. Он ведь снял свою часть, когда началось Бедствие. Из кисета много не покажешь.