Школа боевой магии. Том 2

Я протянул руку, помогая ей подняться и спросил:

– А как вы узнали, где я?

– Древесница сказала, – коротко ответила Агафья Ефимовна. – Пойдём.

И мы пошли.

Я шёл и удивлялся: как я успел так далеко в глушь забраться? Это ж надо было постараться! И совсем не заметил, как.

Лес был дремучий, тёмный. Если бы я не видел, в какой стороне лагерь, точно заблудился бы и не выбрался бы отсюда ни за что.

Агафья Ефимовна, судя по всему, лес так как я не видела. Когда я это понял, у меня по спине пробежал холодок – ведь я её чуть не бросил в чащобе! В благодарность-то…

К лагерю мы пришли уже потемну.

Причём к старому – я совершенно автоматически шагал именно к нему. То ли у меня в сознании не уложилось, что мы переселились, то ли ещё что. Но когда мы вышли к пустому лагерю, мне стало не по себе. Агафье Ефимовне тоже.

Она остановилась перед потухшим костром, словно пришла домой, а там руины. Такая одинокая и несчастная. Не знал бы, что она богиня, решил бы, что обычный человек.

Видеть, как Агафья Ефимовна потерянно озирается, я не мог, поэтому собрал щепок и веточек и зажёг огонь.

Зажёг при помощи магии. Не задумываясь. Просто мне показалось, что так будет правильно. Да и если Сан Саныч всё равно знает, где мы, то чего таиться?

Агафья Ефимовна протянула руки к огню и вдруг слёзы потекли по её щекам.

– Ну что вы? – растерялся я.

Я бы дал ей воды попить, но все чашки и кружки унесли. Не так давно сделанный стол был пуст. И в старой землянке было пусто. Темнела почти достроенная землянка, а под деревьями – оставленные лежанки.

Всё пустое и лишённое жизни.

Нужно было идти в новый лагерь, но Агафья Ефимовна устала и как-то обессиленно опустилась на брёвнышко.

Я не знал, что делать, поэтому просто сел рядом. Богиня или не богиня, но выглядела она очень одинокой. А это неправильно.

– Если что, я знаю, где наши, куда надо идти, – сказал я.

Агафья Ефимовна успокаивающе похлопала меня по коленке, однако, слёзы продолжали бежать по её щекам.

– Я просто устала, – сказала она. – Сейчас пройдёт.

Веточки потрескивали, к звёздному небу взлетали искры. Вокруг стояла тишина. Не то чтобы совсем звуков не было – и костёр вон горел, и журчание ручья слышалось, и птицы ночные пели, что-то шуршало, шебуршало, пыхтело. Но это всё были не те звуки.

Я вспомнил, как Григорий Ефимович с Дмитрием играли на гуслях и гитаре, как пели баллады и песни, а мы все сидели вот тут вокруг костра и слушали.

Но тут же вспомнил Николая с косулей и понял, что я не хочу никого видеть.