Школа боевой магии. Том 2

Не успела песня стихнуть, как Чёрный презрительно фыркнул:

«Зима его увела, как же! Сам за Мораной побежал и про Лелю свою забыл!»

«Что?! Ты про что сейчас?» – мысленно подскочив, я уронил недоплетённый лапоть.

Но Чёрный снова фыркнул и проворчал: «Стелет да мелет, врет да плетет».

А потом демонстративно повернулся ко всем спиной, если можно повернуться спиной в моём сознании, и захрапел. Слишком явно, чтобы сказать, что он действительно уснул.

Больше слушать песни и баллады я не мог. Мои мысли теперь бродили вокруг да около слов Чёрного.

Пришлось копать самому.

Вспомнился рассказ Григория Ефимовича про двух братьев, сестру и девицу с мужиком… Морану с Чернобогом. Сестра, значит, Леля… А кто тогда братья? Понятно, что Григорий Ефимович и Радим Ефимович, но кто они на самом деле?

Эх, не удосужился я поинтересоваться родной мифологией… А она вот она! К тому же, судя по песне, сестра не очень-то и сестра…

Перед глазами встала картина, как молодой Григорий Ефимович лежит в ручье, а такая же юная Агафья Ефимовна поёт над ним.

Чёрт! Это же в голове не укладывается!

К ноге прикоснулось что-то мягкое.

Я машинально опустил руку и нащупал Дёму. Поднял его и положил на колени. Так, чтобы он не мешал плести.

Уже стемнело. Света от костра было маловато, но в принципе для плетения хватало.

Я поглядел на лапоть и увидел, что сбился с рисунка, пришлось распускать.

Так-то все ряды были нормальные, но чередование тёмных и светлых полосок нарушилось. А хотелось сделать красиво.

За подсчётом цин и рядов, мысли о богах ушли в сторону, но не оставили меня. Снова и снова в голове крутилась песня, особенно финал – шли по дороге брат и сестра, а берег теперь хранил правду о них.

Понятно, что мнимые брат и сестра – это Григорий Ефимович и Агафья Ефимовна. Или я делаю слишком поспешные выводы?

Я только начал второй лапоть, как Григорий Ефимович убрал руки от струн и дал струнам затихнуть.

– Пора отдыхать, – сказал он. – Девушки пусть идут в землянку.

Агафья Ефимовна согласно похлопала Григория Ефимовича по плечу.

– Ты тоже иди в землянку, – он накрыл её ладонь своею.

– Там только две лежанки, – ответила она, забирая руку. – Пусть девочки устраиваются. А я тут, под сосной. Веток да сухой хвои полно, не замёрзну. И за ранеными присмотрю.

Григорий Ефимович вздохнул, поднялся и протянул Дмитрию гусли.