Великий. Красный.

— Что такое? — оглянулась она к дернувшемуся было экзорцисту, но тут же обмякшему, — Ох, неужели тебя не держат ноги? Это случается, не переживай. Знаешь, особый состав в ароматических свечах. Так расслабляет. До последнего момента и не чувствуешь, а стоит только попытаться встать на ноги, а они и не отзываются.

— Проклятая ведьма! — не прекращая попыток встать, священник, тем не менее, мог лишь ругаться.

— Да, это я, — со смехом в голосе ответила на его оскорбление Элеонора, вернувшись из дальней части помещения и заходя за спину собеседнику, — А ты — очень недальновидный экзорцист, что придя в дом мага решил выступать с позиции силы.

—Мы нужны тебе.

— Нет. Теперь уже нет. И знаешь, что самое забавное в происходящем? — рука девушки взметнулась вверх, и к шоку Айки в свете оставшейся свечи блеснула сталь, — В чае было противоядие.

Еще раз сверкнуло в руке Элеоноры оружие, и со свистом разрезаемого воздуха лезвие устремилось к обездвиженному священнику.

В тот самый миг, когда последняя из горевших свечей с шипением погасла, ушей Айки достиг чавкающий звук, с которым сталь проникла в податливую плоть.

Драконорожденная неверяще продолжала вглядываться и вслушиваться в темноту, судорожно сомкнув пальцы в кулаки, но не слышала ничего кроме своего частого, сбивчивого дыхания и стука сердца в ушах.

Да, она и сама уже убивала, крик сгорающей заживо падшей и зрелище изломанных тел экзорцистов порой всплывали в памяти вгоняя в дрожь. Но эти переживания были уже позади.

Драконорожденная смирилась и приняла то, что подобное неизбежно. И все же одно дело действовать из необходимости, спасая свою жизнь или сражаясь в бою. И совершенно иным для нее было видеть хладнокровное и спланированное убийство, где жертва оказалась ничем не лучше животного на бойне, способного лишь беспомощно ждать своей участи. Будто сама Айка, когда была связана и наблюдала за тем как убитая ею позже падшая раскладывала на столе пыточные инструменты. Это вызывало тревогу.

Глубоко уйдя в свои мысли и переживания, Кирю едва не упустила того момента, когда стена перед ней с тихим шелестом пришла в движение, а по привыкшим к темноте глазам резанул свет вновь вспыхнувших в комнате свечей.

— Прошу, проходи, — вновь севшая за стол колдунья сопровождала свои слова приглашающим жестом.

Не без труда преодолевая сковавшее ее оцепенение, Айка щурясь слезящимися глазами шагнула вперед, стараясь не подать видом своего волнения.