Пепел перемен, Том 5: Эхо минувшего

Опытные путешественники проходят по 20 миль в день, но нам такое вряд ли удастся. Допустим, мне случалось испытать такие условия в годы войны, но вы… Вы просто не выдержите.

– Выдержу. Если я устану, то попрошу отдыха. Если проголодаюсь – попрошу еды. Я хочу лишь одного – быть подальше от моего отца и всего того ужаса, который он творит.

Дэйн вздохнул.

– Давайте спать. У нас обоих был тяжёлый день, и следующие дни не будут легче.

– Как думаете, что стало с господином верховным казначеем?

– Не знаю, – горько произнёс рыцарь, – но, если Явосу удалось покинуть город, он не пропадёт.

– А Тилль?

Дэйн вспомнил, что произошло у ворот Чёрного замка, когда весь их план чуть не пошёл прахом. Впрочем, именно из-за карлика им пришлось бежать, сломя голову, толком ничего не продумав.

– Король доверяет шуту, – задумчиво ответил рыцарь, – так что…

– Но ведь он помог нам. И свидетелей тому немало… – проговорила принцесса, и её голос задрожал. – Бедный Тилль. Весь замок считал его несносным, но ко мне он был всегда добр.

– О чём вы?

– В тот день, когда мы сбежали, я занималась в саду с матушкой Фридой. Читала «Триединый путь»… Мне стало так невыносимо, что я сказалась больной. Когда же матушка Фрида ушла, появился Тилль.

– Кажется, припоминаю, – Дэйн приподнялся на локтях.

– Он протянул мне цветок, а я… я… Я прогнала его. Со злостью оттолкнула. Да так, что бедняга упал.

Принцесса всхлипнула и продолжила.

– Тилль впервые посмотрел на меня так, будто… Будто я предала его. И даже после такого он мне помог. Знал о наших намерениях и всё равно… Он ведь был близок к отцу. Видел, что тот делает с теми, кто его разочаровывает.

– Наверное, потому и помог, – предположил Дэйн. – Не корите себя. Тилль поступил благородно. Он был правой рукой короля.

– Порой мне кажется, что боги прокляли меня. Сначала случилась война, и мы с матерью уехали на острова, бросив всё. Месяцами жили в неведении, ждали вестей и больше всего на свете боялись увидеть на горизонте чёрные паруса с золотым орлом. После я стала принцессой, но радости мне это совсем не принесло. Мать хотела выдать меня за иноземца. Одного из тех, про которых прежде говорила как о страшных врагах.