Граф Воронцов. Книга III

Не то чтобы я ворочался из-за бодрости, от, так скажем, гостей, но мысли...

Я представлял себя на месте Юры. Какого это, лежать в земле, а затем приходит какая-то мадама, пробивает позвонок клинком, и ты вновь обрастаешь всем тем, что должно быть «в» и «на» человеке? Какого это видеть все эти изменения в мире спустя столько лет? Понимать, что все эти мрази, которые положили конец твоей счастливой жизни, дышат, как не в чем ни бывало?

Пожалуй, я понимал его месть. И, возможно, поддерживал. Не мог только усвоить одно, почему он не помог в поезде?

У его «демона» была особенность — виденье.

А того менталиста, он знал... очень хорошо. Он был там, у стен красного замка в Москве, когда его тело и тело его жены, просто... в сыр превратилось от огромного количества пуль. Ничего не спасло. Он даже на изнанку не успел прыгнуть, только из-за чувства защиты.

Увы и ах, бандитская жизнь несправедлива.

Правда... я не знал, во что это выльется дальше. Сил у его демона было немного. Сам он — скрывался, как только мог, и весьма удачно, я, полагаю. А теперь...

Защиты просил. Помощи. И встречи с одним человеком. Тем самым азиатским Иваном, который дал бы ему что-то особенное.

— Как только я встал из могилы, меня сразу отвезли сюда. Два месяца жил в погребе... — сказал он перед тем, как я отправился в свою комнату, — Ты только представь, какие на вкус эти кры.

— Стоп! — я замахал руками, убирая пистолет, — Давай без этих подробностей.

Он жил в глуши и темноте целых два месяца, боясь увидеть реальность. Если бы не Алевтина, то, возможно, он бы сошел с ума. Выходил по ночам, когда не было меня или все спали. И довольствовался ночной жизнью, гуляя по парам и встречаясь с нужными людьми. Правда, о его существовании, помимо меня и старика, знало еще двое.

А тайное письмо, адресованное мне, было от него, между прочим.

***

Уснул я в первой половины пятого. Проснулся поздно, уже когда в нос ударил запах еды на кухни. Мигом встал и пулей спустился вниз. Казалось, словно дом ожил и ничего не изменилось. Правда, на кухне было всего два человека. Старик и отец.

Слова-пожелания с добрым утром были проигнорированы, а следом, пошли расспросы про Ворона.