Кукла

В любом случае, было совершенно неясно как сестра Хагена могла оказаться так далеко на юге: столице соседнего герцогства Парлоне. Зато стала бизнес-модель его нового работодателя стала более понятной. Оказалось, что те самые колдовски травы и корешки не росли абы где, но в Поганом Лесу, на окраине которого Дмитрию посчастливилось очутиться, по неясным причинам они стабильно росли.

В конце концов, Дима решил не докапываться до мелочей и сосредоточился на познании мира и овладении теми навыками, которыми Хаген согласился его обучить.

– Эт ты здорово придумал! – похвалил охотник. – Продолжай давить зайца взглядом, и он сам с себя шкуру снимет!

Хаген сидел на крыльце и наблюдал за тем, как Дима не слишком ловко пытался оприходовать добычу. Он не бездельничал, вытачивая ложку для своего нового жильца, поскольку сей навык оказался за пределами способностей последнего. Вместо этого Хаген доверил Дмитрию разделать принесённого зайца, что было сочтено более приоритетным навыком.

– Может это и хороший план: запугать его взглядом, но вот только промашка у тебя выходит – заяц уж мёртв не испугается.

Дима не обращал на подначки никакого внимания. Только вчера Хаген показал ему как ставить силки, и он справился! Справится и с этим. За эти два дня они намотали, наверное, с полсотни километров по округе, охотник или контрабандист, или кто он там показывал места своих «ближних ухоронок». Дмитрий и думать не хотел о том, что по логике должны быть ещё и дальние, а значит, пока он в услужении, побегать придётся изрядно.

Ему довелось издали поглазеть на баронский замок,а также ближайшую деревню, которая, как оказалось, располагалась не далее, чем в паре километров от хутора Хагена. Видел он и другие деревушки, но те с Верхними Чащобами не шли ни в какое сравнение.

Солнце клонилось к закату, его уходящие лучи окрашивали колышущуюся листву в красно-золотистые цвета. Чертов кролик никак не хотел расставаться со шкурой, а Хаген всё так же продолжал сыпать хохмами; и тогда это случилось: внезапно и неожиданно.

Он почувствовал, как вспыхнули румянцем его впалые щёки.