Школа боевой магии. Том 1

– С каких пор?

– С сегодняшнего дня.

– Что это за особенная магия такая – женская боевая?

– Если вы не знаете чего-то, – зловеще улыбнулся Григорий Ефимович, – То это не значит, что этого нет. – Маргарита и Марина мои ученицы.

Капитан Ерохин зыркнул на охранников, видимо, ожидая насмешек, но те стояли с непроницаемыми лицами.

– Они нарушили устав, – прошипел он.

– Они гражданские, – с улыбкой возразил капитану Ерохину Григорий Ефимович.

Выдержав паузу, Григорий Ефимович повернулся ко мне, смерил меня взглядом и добавил:

– Но они нарушили дисциплину, поэтому будут наказаны.

При слове «подвал», капитан Ерохин торжествующе глянул на меня и мстительно разулыбался.

Я сделал вид, что мне пофиг и он, и подвал, развернулся и, не дожидаясь охранников, зашагал к гаражной двери с гордо поднятой головой.

Хорошо, что капитан Ерохин не видел, как внутри меня всё дрожало от страха и ненависти. Потому что весь мой боевой пофигизм улетучился на раз. Я понял, что на этот раз в подвал будет не ознакомительная прогулка, совсем нет! Единственное, что я мог сделать в этой ситуации, это не позволить ему торжествовать над тем, что я боюсь.

Я уже прошёл шагов десять, как услышал сзади крик Марины:

– Не трогай, мразь! Я сама!

Тут же ломанулся спасать Марину и получил ощутимый тычок прикладом в спину. Я развернулся, чтобы вмазать охраннику от всей души и наткнулся на взгляд Григория Ефимовича. Этот взгляд меня осадил. Тем более, что с Мариной было всё в порядке.

Меня трясло от досады. Я хотел спасти Марину, и не смог. Хотел предупредить её, что вокруг камеры, и теперь девушки идут в подвал. Хотел помочь им с Риткой, и не смог. Только сделал хуже. Ещё и Дёма пострадал.

Я выпрямился. Не позволю этому гаду капитану Ерохину торжествовать. И пофиг мне, откуда он, и какую структуру представляет.

Гаражная дверь была закрыта. Я подошёл и оглянулся, мол, и что? Открывайте уже, я пришёл!

Девчонки шли самостоятельно. Автоматчики шагали двое по бокам и один сзади.

– Убери лапы, ублюдок!

Марину лапать не пытались. Она шла сама, и я видел, что она держится, хотя ей было очень страшно.

– Постойте тут, я сейчас открою, – сказал Григорий Ефимович и вошёл в дом.

– Простите, я не смог защитить вас, – прошептал я Марине, когда она остановилась рядом со мной.

Она вздохнула, и что-то наподобие улыбки мелькнуло на её лице.