Балин. Сын Фундина. Государь Мории

Вначале было жарко, потом они угодили в холодную грязь, потом пришлось спускаться по отвесной стене. Пару раз они останавливались, чтобы отдохнуть и перекусить, потом вставали и снова шли дальше.

Прошло немало времени, и несколько раз Тартауриль замечал, что они идут не по прямой, но постоянно петляя. Эльф уже был готов возмутиться от такого нелепого времяпрепровождения. Он обернулся, чтобы сказать Годхи, что нечего кружить и плутать, как почувствовал опасность. Она находилась немного впереди, будто застыла на потолке, на стенах, на полу.

- Замри, - прошипел Годхи. – Это ближайший путь. Не пройдем здесь – неделю обходить придется.

В темноте звякнул металл. У Тартауриля волосы встали дыбом. То, что ждало их впереди, было гораздо сильнее любого оружия. Вновь раздалось клацание – литая, пятидесятифунтовая секира Годхи вошла в специальные зацепы на протезах. Тартауриль всегда недоумевал – как наугримы могут таскать на себе столько металла, но сейчас оружие в руках кряжистого гнома казалось тростинкой перед угрожающей массой впереди.

- Именем Балина, Государя Мории. Я должен здесь пройти, - угрожающе произнес Годхи, отодвинув в сторону эльфа. За плечами гнома взвился плащ – и эльф с изумлением узнал алый плащ Балина. Голос наугрима наполнился тяжкой мощью и непонятной уверенностью.

- И я пройду, - закончил Годхи. Он шагнул вперед. Тьма впереди не шелохнулась.

- Ладно, - прохрипел гном.

«… даже маленькая горелка…» - вспомнил нолдор недавний разговор. Тем временем огонек разгорался, превращаясь сначала в факел, а затем – в целый сноп пламени. Годхи уверенно шагнул еще раз, другой.

И странная опасность, окружающая их, дрогнула. Эльф это ясно почувствовал. На смену голодной угрозе пришла неуверенность, а потом и страх. Склизкая масса, не имеющая очертаний, похожая на ожившую болотную жижу, заструилась по стенам, по потолку, по полу, отступая перед пламенем, которое нес Годхи.

- Бежим! - крикнул гном. Словно бы от этого крика огонь на протезе потух. Они побежали, но не назад, а вперед, каждое мгновенье ощущая, как опасность возрождается, как голодная ненависть вновь пытается их задержать. Выдирая ноги из холодной жижи, задыхаясь от смрадных испарений, в отчаянии они бежали до тех пор, пока не почувствовали, что угроза осталась позади.