Балин. Сын Фундина. Государь Мории

- Балин больше не с нами, - закончил гном.

- Пусть! Но я все равно скажу, - запальчиво произнес Тартауриль. – У него была самая фанатичная, самая неукротимая и самая правильная вера. Он верил в самого себя. Так неистово и исступленно, что заразил этой верой всех вокруг, и вы сами стали фанатиками. Каждый вдруг стал лучшим из лучших: Оин, Ори, братья Лони и Нали… Ведь вдвоем близнецы задержали наступление на несколько часов, сумели перебить сотни врагов. Кто из героев древности мог сделать такое?

Снизу снова раздался унылый скрип и собеседники проводили взглядом очередную громадину-шестерню.

- Я хочу сказать кое-что еще, - продолжал эльф. – Когда мы разговаривали в подтронной комнате, то я смотрел и не видел достойного приемника Балину. Ори не может быть вашим командиром. Так же как и Оин. Им это не под силу.

Годхи угрюмо засопел.

- Я говорю правду, - твердо произнес Тартауриль. – Говорил это вам всем и скажу тебе одному – продержитесь немного до того, как придет помощь. Я понимаю, вы будете доблестно сражаться.

Может, на некоторое время сумеете даже отогнать врагов за Морийский ров. Но самое правильное в этой ситуации – затаиться. Мория огромна, затеряться в ней ничего не стоит. Я даже против того, чтобы отсылать женщин и детей. Снаружи опасность больше.

- Мы не прячемся в собственном доме, - сказал гном.

- Годхи! – Тартауриль непроизвольно сжал кулаки. – Послушай каменщика Трори. Он предложил разумное решение. Он хочет спасти то, что есть. Не ввязывайтесь в драки. Вы труженики, а не воины.

Дайте мне хотя бы месяц…

- Почти приехали, - пробурчал Годхи и перегнулся через край платформы. Тартауриль вслед за ним тоже посмотрел вниз. Он почувствовал, что воздух стал более теплым и влажным. Эльф ощутил толчок, и в тот же момент гном скомандовал:

- Прыгай.

Тартауриль оттолкнулся от стального пола и приготовился к долгому падению. Но уже через мгновение он оказался по колено в жидкой грязи.

- Здесь входы в мифриловые шахты. Раньше пол был вымощен камнем. Не понимаю, куда все делось, - вполголоса говорил Годхи.

– Ты идешь первым. Если что случится, я тебя вытащу. Делать все, что скажу. Глупых вопросов не задавать. Ясно?

- Ясно, - коротко ответил нолдор. Он вспомнил, что Годхи среди соплеменников считался лучшим проходчиком.

«Время разговоров кончилось, - подумал Тартауриль. – Никого убедить не удалось, и опять надежда осталась только на самого себя».

Он безропотно пошел вперед, освещая дорогу самоцветом на шлеме. Годхи подсвечивал сзади фонарем.