Ган

Во второй раз боль стала еще невыносимее, хоть и казалось, что больнее быть уже не может. Правая рука онемела и повисла плетью. Из безвольной ладони выскользнул меч и, обиженно звякнув о камни, превратился в бесполезный кусок металла.

«Он и это ЗНАЛ, — подумалось с удивительным для самого себя безразличием. — Теперь точно смерть. Хорошо, что Аскалат рядом, не далеко от предков».

Послышался противный чавкающий звук, и боль отступила. Пато почувствовал, как шея и рука освободились от хватки, и, наконец, смог закончить свой разворот.

Зверь все еще стоял и лишь слегка покачивался из стороны в сторону. Могло показаться, что он о чем-то задумался и решил взять паузу для решения некой задачи. Вот решит и тогда продолжит то, что начал. Но так все выглядело на первый взгляд. Присмотревшись, он обнаружил, что зверь смотрит на него всего лишь одним глазом. На том месте, где чуть раньше находился второй, вырос металлический конус, алеющий окровавленным острием. С не менее омерзительным звуком, подобным тому, который стал предвестником свободы Пато от захвата твари, металлический конус стремительно втянулся обратно в голову поверженного врага, и тот забавно заваливаясь набок, упал к ногам Тао Гана.

Он подоспел вовремя, чтобы спасти нерадивого ученика. Стоя над поверженным врагом, Тао, как всегда, был спокоен и невозмутим. Его клевец-тамогавк вновь сделал то, для чего был создан. С легкостью пробив голову зверя насквозь, он в очередной раз стал действенным символом отмщения.

— Ты слишком громко думаешь, Пато.

И совершенно не управляешь своим страхом, — снова этот будничный тон. — Я, признаться, надеялся, что не придется вступать в схватку. Думал это возложить на твои плечи. Теперь вижу — рано.

Он подошел к ученику и похлопал его по плечу.

— Ты устал, я знаю. Но давай ты задашь мне все мучающие тебя вопросы после того, как мы с тобой проводим убитых в последний путь.

*****

Усталости почему-то не ощущалось.

Остаток уходящего дня товарищи по оружию провели в скорбных хлопотах. Оттащив в сторону поверженного «монстра» и, не договариваясь, решив заняться им после, они поспешили к убиенным кочевникам.

То, что оставил от некогда живых людей «зверь», трудно было описать словами. Собрав тела и уложив их в один ряд, Пато направился с ведром, найденным в скарбе охотников, к ручью. Омыв тела и выяснив их племенную принадлежность по остаткам уцелевшей одежды, Тао и его ученик принялись таскать камни и заваливать ими убитых, как того требовал обычай их племени.