Ган

Грако внимательно рассматривал молодого человека, и ничего на его лице не отражалось, кроме легкого удивления. Складывалось впечатление, что тот смотрит не на человека, а на диковинную вещицу. Так Пато смотрел на шкатулку, которую его брат привез в прошлом году в подарок родителям. На первый взгляд это была просто милая симпатичная коробочка. Но совершенно случайно Пато нажал на еле заметный и ощутимый выступ, и шкатулка с тихим щелчком открыла свое тайное, и как стало понятно — главное предназначение. В открывшемся ему потайном кармашке скрывался дивной работы метательный нож Вуртажской стали.

Вурты слыли непревзойденными кузнечными мастерами, и только они одни могли сотворить нечто подобное. Крепостью своей их металл заметно превосходил все, что можно было себе только представить. От того и цена на него была — заоблачная. Вот и выходило, что вначале на шкатулку с хитрым замочком Пато смотрел как на забавную безделицу, но как только открылась ее новая «грань», то взгляд свой ему пришлось поменять. Именно тогда он понял, что нельзя судить по внешнему виду. Никого. И ничего. Узнай как можно больше — тогда давай оценку.

Сейчас Грако смотрел на Пато именно с таким выражением на лице. Как будто заново оценил.

— Ты вырос, Пато, — прервал затянувшееся молчание хозяин дома. — Не годами, нет.

В подтверждение своих слов Грако покачал головой, не отводя, при этом, глаз от Пато.

— То же мне сказали и родители.

— Они умные люди… Да, — Грако убрал свои ладони со стола и переместил их на колени.

Плечи его при этом опустились, предавая фигуре расслабленный вид.

Веселая тренировка, проходившая во дворе, сместилась чуть в сторону, отодвигаясь от дома.

— Мако… — вновь заговорил он, и как показалось Пато, ему не очень нравилось то, о чем он говорит. — Он не оставит тебя в покое. Ты же понимаешь, что он постарается сделать то, о чем говорил?

— Убить меня? — в свою очередь задал вопрос Пато. — Да, понимаю. И не боюсь.

Грако пожевал губами и, усмехнувшись, сказал такое, от чего челюсть Пато едва не проломила пол.

— А тебе и нечего бояться. Он не сможет ничего с тобой поделать. Не сможет, — еще раз повторил воин и, громко выдохнув, продолжил: — Я всю жизнь готовил его к бою. К поединку против одного противника даже больше, чем к битве в строю. А как ты знаешь, грознее меня и моего младшего брата в бою людей сыщется очень и очень мало. Среди ганов — не спорю, многие одолеют меня, но среди воинов — нет. Один, может, два.