Ган

Вместо благодарности мудрейший услышал в свой адрес столько дурных слов, что вознамерился было покарать наглеца, но все обошлось. Люди встали на защиту Шата, как тот в свое время встал на защиту Шула.

Еще несколько раз приходил Шат в Город Мастеров и в последний свой визит привел с собой Тао Гана, ставшего впоследствии любимцем горожан. За свою прямоту, за отсутствие хитрости и чванливости, за непримиримость к несправедливости любили Тао. За то, что он, как и Шат, не оправдывал ничьей глупости, в том числе и глупости ганов и их совета.

И снова, как много лет назад, эти двое стояли рядом, и ликующая тысячами голосов Мастерская приветствовала их.

— Здравствуй, малыш, — улыбнулся Шат, глядя на Тао. — Ты вырос.

— Здравствуй, Шат, — склонил голову Тао. — Ты здоров?

— После поговорим.

Шат шагнул в сторону Ломака и, взглянув поверх его головы, обратился к площади и трибуне.

— Знаете меня?

— Да! — ответил город. Даже те, кто находился за пределами площади Мастерской.

Город Мастеров — маленький город. Так любили говорить все его жители. Новость о появлении Шата разнеслась с такой скоростью, что не успел он еще дойти до арены, выйдя из-под трибуны, как со всех городских площадей люди устремились к стенам Мастерской. Те, кто помоложе, взобрались на стену и деревья и передавали все, что видят, тем, кто не мог сам лицезреть происходящее.

— Я хочу сразиться с Тао!

Первым в себя пришел шаман и, схватившись за голову, прошипел:

— Дьявол. Сущий дьявол.

Люди недоумевали — неужели Шат бросил вызов Тао?

Но так продлилось недолго. Вот кто-то сообразил, что к чему, и шепотом поведал соседу о своей догадке. Тот, покивав, передал другому, и через минуту площадь Мастерской дружно кричала:

— Пусть Ломак и Шат сразятся, и мы узнаем, кто достоин сражаться с Тао!

Ломак, лучший воин Эссира, несравненный в искусстве боя на мечах, с брезгливостью уставился на Шата.

— Я должен биться с этим крестьянином? Шул желает оскорбить меня?

— Как ты назвал меня, о, величайший? — с иронией обратился к нему Шат.

— На нем пояс гана, гость. Прояви уважение! — встрял Каривас.

— По мне что ган, что крестьянин. Без разницы. Я убью тебя, невежа, а голову скормлю свиньям.

— Вот оно как! — рассмеялся Шат. — Ну, коль я крестьянин, то и биться буду как крестьянин.