Ган

И посмей только упустить что-нибудь! Не удивляйся после, что все коровы в стойле твоем занемогут, а дети станут мочить постель.

— Я помню, что сказано в правилах турнира! — скрипучим, режущим слух голосом выкрикнул шаман. — В правилах турнира ничего не сказано про то, каким образом должен быть повержен один из участников главного и решающего поединка!

Громко говорить Вечному было непривычно, и он стал задыхаться. Сделав вынужденную паузу, он со злорадством отметил, как потухли глаза Кариваса, пламенеющие до сего момента праведным гневом.

В своде правил действительно не говорилось о методах борьбы в финальном поединке. Прописано лишь одно условие — без смертоубийства.

Выплеснув такую правду на горячие головы зрителей, Вечный, с удовольствием потирая руки, закончил:

— Лочан жив! Правила не нарушены!

Каривас долго шептал про себя проклятья, копался в памяти своей в тщетных поисках того, что может помочь избежать позора и позволит не признавать победу Мако. Ответ не приходил. Глубоко вздохнув, глава Мастерской с сожалением в голосе объявил:

— Победил Мако Безродный.

Отдайте собаке его ошейник!

Услыхав, что именно сказал Каривас, люди вначале охнули, а затем захохотали, сбрасывая напряжение. Мудрый Каривас нашел-таки, чем уколоть Тарси и его щенка.

— Как ты смеешь? — взбеленился Тарси Лихо, угрожающе приближаясь к главе Мастерской. — Никто, слышишь, никто так не будет говорить со мной!

Каривас посмотрел на него как на раздавленную жабу.

— Я уже говорю с тобой, — склонив голову набок, тихо сказал он.

— Может, ты хочешь сказать мне, что ты не пес, а твой Мако не щенок?

Тарси взял себя в руки. Признавать, что ты стыдишься того, кто является твоим незримым помощником, значит признать, что ты им недоволен. Отвернется «Небесный», и что тогда делать? Заскрипев зубами, Тарси отступил.

— Где наш пояс? — только и смог произнести он.

Каривас не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону. Тарси проследил взглядом за его жестом и увидел пояс гана. Как ненужная, надоевшая вещь, валялся он в невесть откуда взявшейся на камнях пыли.

Два гана, весь поединок державших драгоценный символ, с отсутствующим видом разговаривали в стороне, делая вид, что никоим образам не причастны к этому падению.

— Ган берет все сам, — сказал Тарси и поднял пояс, чтобы вручить его своему ученику.

И вот на арену уже выбегают девы в полупрозрачных нарядах и начинают свой магический танец. Люди успокаиваются, глядя на них, и прекрасное вытесняет из душ их подлое и отвратительное.