Не грози Дубровскому! Том 3

Со смертью сына прекратились сплетни о том, что он — рогоносец. Можно сказать, началась новая жизнь, а репутация стала немного чище. Безмятежность нарушила грудастая служанка, вихрем ворвавшаяся в кабинет.

— Аксинья, я же сказал, чтобы приходила после ужина, — недовольно буркнул Картаполов, даже не посмотрев на девицу.

— Там, там... Там это! Приехал! Живой! — задыхаясь, выпалила служанка.

— Кто приехал? Куда? Отдышись и скажи так, чтобы было ясно, что ты лопочешь, — недовольно проворчал Картаполов, повернув голову ко входу в кабинет.

В коридоре послышались шаги, и девица, не успев ничего пояснить, медленно попятилась наружу. В кабинет шагнул Михаил. Он посмотрел на отца с долей презрения и жалости.

— Здравствуй, отец. Как видишь, я жив.

— Поздравляю тебя. Величайшее достижение. В следующий раз можешь похвалиться тем, что самостоятельно ешь без чьей-то помощи. Бестолочь! — Евгений Фёдорович с отвращением посмотрел на сына и отвернулся. — Если на этом всё, можешь проваливать.

Картаполов младший грустно усмехнулся и сказал:

— Я знал, что ты та ещё тварь.

— Каким, к чёртовой матери, гостем?! Валите оба из моего... — и тут Евгений Фёдорович замялся и прошептал: — Дубровский? — глаза его расширились то ли от удивления, то ли от ужаса, сковавшего сердце неясной тревогой.

Глава 3

Евгений Фёдорович попытался вскочить с кресла качалки, но я заботливо обвил его лозами, а чтобы он не орал, ещё и рот захлестнул плакучей ивой.

— Евгений Фёдорович, доброго вечера, — поздоровался я, как только вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. — Приятно видеть, как семья снова воссоединяется. Сразу навевает такие тёплые воспоминания... Хотя постойте-ка, они вовсе не тёплые. Ты ведь вырезал весь мой род... — зло прошипел я, склонившись над ним, а после засмеялся и отстранился. — Впрочем, вы насолили не только мне.

Миша подошёл к отцу и положил ладонь на его руку.

— Папа, скажи, почему ты убил маму?

Лоза немного ослабила давление, позволив Картаполову, говорить.

— Ты что несёшь, придурок?! А ну развяжите меня, сраные клоу... А-а-а-а, — заорал Картаполов-старший, после того как Михаил использовал ману, заморозив руку отца до локтя. — Ах ты шлюший выродок! Надо было придушить тебя ещё в колыбели! А-а-а! — обморожение дошло уже до плеча.

— Я тебя спрашивал не об этом, — дрожащим голосом процедил Михаил, едва сдерживая слёзы.