Запретный предел

Гномы обменялись рукопожатиями, затем Югост сказал:

– И меня сослали бы в тачковозы, но я вслед за Ильмрисом объявлю себя обесчещенным. А потом и все наши парни по очереди.

Иртуд изумлённо уставил на командира пехотного хирда.

– Все?

– Все, до единого. Нас заставили стать предателями.

Иртуд посмотрел на свой топор и тихо сказал:

– Чем жить в таком дерьме… Пожалуй, я займу очередь за тобой, а твои парни подождут.

И бросил оружие на камни. Ждать конца оставалось недолго.

А Ильмрис шагал по гладкому полу Центрального коридора, не отвечая на приветствия встречных знакомых.

Показался зал Совета. Личная гвардия короля Таннила в начищенных до блеска кирасах стояла около входа. Ильмрис подошёл к дверям, и гвардейцы заступили ему дорогу.

– Идёт совет, никого не велено допускать.

– Я – обесчещенный, – Ильмрис показал пустые руки.

Гвардейцы переглянулись и расступились. Он вошёл в огромный зал, в середине которого находился большой стол, выточенный из цельного куска малахита. Вокруг стола были расставлены глубокие кресла с высокими спинками – места старейшин. Самое высокое принадлежало королю.

Ильмрис мельком глянул на гвардейцев, стоящих вдоль стен зала, и направился прямиком к Таннилу. Король – гном в самом расцвете сил, но располневший от праздной жизни, нахмурился, увидев вошедшего.

– Кто его сюда пустил? Стража!

– Твоё Величество, это обесчещенный, – послышался голос гвардейца, стоявшего у дверей.

– Вот как? – ухмыльнулся Таннил. – Забавно. Как же ты пробрался? Кто сейчас на страже главных ворот? Всех в тачковозы на самую глубокую разработку. Да-а, Ильмрис, не думал я, что тебе так быстро надоест жизнь.

– А ты вообще, как видно, не думаешь, – Ильмрис смачно харкнул на пол, едва не попав на подол длинного парчового платья Таннила.

– Ну, выскажись напоследок, – разрешил ему король.

Ильмрис обвёл глазами старейшин. Они тоже были виноваты, что поддались на уговоры Таннила.

– Возможно я чего-то не знаю, – начал он. – Возможно, вы все руководствовались чем-то, простым гномам неизвестным. Зато я знаю одно: теперь люди будут уверены, что слово гномов, раньше бывшее твёрже звёздной стали, уже не сто́ит и гнилой деревяшки.

– А что нам до людей? – усмехнулся Таннил.