Запретный предел

Ноги тоже, и даже в районе живота ощущается холод железа. Тут Дилль догадался, что он в плену, а страшное видение было наслано ему тилисскими магами. Да, по-другому и быть не может.

Он подёргался, безуспешно пытаясь освободиться – кто-то поработал на совесть, прикручивая цепи к лежаку. Значит, самое время призвать полупримусов и расплавить эти железяки. О том, что лежак и тюфяк под ним загорятся, Дилль даже не подумал, и взялся за дело с лихорадочной быстротой. Призыв элементалей закончился так же плачевно, как до этого призыв огня.

Тьма снова заключила его в свои объятия.

Он в третий раз пришёл в себя и обнаружил Илонну, что-то поправлявшую неподалёку от Дилля. Мысли тяжело заворочались в его голове. Если вампирша здесь, значит, он не в плену. Если он не в плену, значит, видение наслали не тилисские маги. Точнее, не было никакого видения… Илонна действительно его предала!

Пальцы судорожно сжались в кулаки, вены на руках набухли так, что, казалось их сейчас разорвёт от внутреннего давления. Дилль напряг мышцы, стараясь согнуть руку и порвать цепь.

Каршарцем он не был, однако безумная злость и ледяное отчаяние сделали его намного сильнее. Раздался скрип и треск дерева – это звенья цепи выдрали здоровый кусок из лежака. Илонна обернулась и бросилась к нему.

– Слава Единому, ты пришёл в себя.

– Уйди, предательница! – в ярости прошипел Дилль, силясь освободить вторую руку. – Ты… и Мейс…

От бешенства он даже потерял слова. Вампирша схватила его обеими руками за голову.

– Дилль, посмотри мне в глаза.

Дилль! Очнись же! Посмотри на меня.

Он смотрел в её зелёные глаза взглядом, преисполненным животного безумия, и понемногу начал успокаиваться. Зелёная прохлада остудила кипящий от ярости ум, и Дилль перестал дёргать сковывавшую его цепь. От рук Илонны исходила непонятная сила, заставившая его сведённые мышцы расслабиться, и вскоре Дилль бессильно откинулся на жёсткую подушку.

Вампирша продолжала, не отрываясь, смотреть ему в глаза и тихо сказала:

– Как ты мог такое даже подумать?

– Просто я всё видел, – ярость ушла, осталось только опустошение.

Дилль криво усмехнулся. – Я невовремя очнулся, да?

Илонна гневно выпрямилась.

– Ты хотел обидеть меня? Тебе это удалось.

Дилль не чувствовал никакого раскаяния – перед его глазами стояла картина: Илонна, целующая Мейса, и её слова "ты – замечательный". Он отвернулся к стене и глухо сказал:

– Освободи меня, или я это сделаю сам.

Вампирша одним рывком освободила левую руку Дилля и отошла, сердито прищурившись.