Сага о двух хёвдингах

– Как это было?

Я пересказал, как сумел, всё, что помнил и думал во время ворожбы.

– Значит, он заставил видеть его, как друга. И ты перепутал его с Тулле, своим хирдманом, – повторил конунг. – Стиг, скажи, чтоб сарапам заткнули рты, и никто не подходил к ним в одиночку. Этого колдуна пусть первым допросят. Посмотрим, хватит ли у него сил заворожить кого-то еще. И сначала поспрашивайте о ворожбе. Вряд ли сарапы сейчас пойдут войной к нам, а вот их жрецы могут такого натворить…

Мокрые Штаны тут же вышел из тингхуса.

– Если они так сильны, почему не заворожили меня? – продолжил рассуждать Рагнвальд.

– Ты слишком силен. И Скирир защищает тебя, как правителя этих земель, – сказал Однорукий.

– А Харальда из Бриттланда, значит, не защищает? Нет, тут загвоздка не в этом. Может, помог мой дар? Потому они и накинулись на Магнуса.

– Да и меня заворожили не сразу. Почему? – конунгов сын старался рассуждать, как и его отец. – Кая вон за мгновение одурманили.

– Но с него и слетело быстро, – возразил Альрик.

Тут вмешался в разговор и я:

– С меня ворожба сошла быстро, потому что я поначалу спутал сарапа с Тулле, хоть и забыл его имя. Но как только вспомнил, так понял, что сарап не он. Но я вот думаю, а что если бы я этого жреца знал хотя бы месяц или два? Может, тогда я бы не принял его за другого, а подумал, что сарап и есть лучший друг. Тогда бы я еще долго не понимал, что случилось.

– Потому Магнуса не сразу околдовали, – кивнул Рагнвальд.

Конунгов сын расплылся в улыбке, но тут же нахмурился:

– Это что же? Значит, любой сарап может кого-угодно одурманить? А почему ты, Однорукий, не смог снять с меня ворожбу? Или Мамир слабее их бога? Если так, может, мне тогда и дальше Солнцу кланяться? Вдруг я тоже ворожить научусь?

Мамиров жрец, взрослый мужик, не побоявшийся отрубить себе руку ради мудрости и божественных знаний, потупился, не зная, что ответить наглому юнцу.

– Тулле говорил, что за сарапами нет бога. Только их конунг может говорить с Богом-Солнцем, а жрецы нет. Потому кланяйся ему или не кланяйся, толку не будет, – сказал я.

Рагнвальд снял с запястья серебряный браслет и протянул мне.

– В благодарность за весть, – сказал он.

Я спокойно принял дар. Конунг мне не друг и не хозяин, потому должен благодарить не только словами, но и серебром.