Тропами тьмы

Через пару десятков шагов, скрывшись от взоров бандитов Шьорры за стволами деревьев, королева остановилась, огляделась и с остервенением принялась рубить Черным змеем все, что попадало под руку – траву, кусты, тонкие деревца, кору с толстых деревьев, которые не могла перерубить с одного удара и даже просто воздух. Она махала мечом до тех пор, пока не выплеснула всю свою злобу, пока у неё не заломило от боли руки. Злость иссякла, словно обмелел бурный неспокойный ручей, на место ей пришла пустота. Эльфийка опустилась на землю, продолжая сжимать рукоять меча-убийцы.

- Мой господин, господин Шьора зовет вас к завтраку, - вдруг произнесла тень, которую отбрасывал толстый покореженный временем, а теперь еще и Черным змеем, дуб.

Томас «отлип» от дерева, о ствол которого опирался, и подойдя бесшумно к королеве, опустился рядом с ней на колени. Королева подняла на слугу взгляд сухих глаз:

- Я не хотела… я никогда раньше не была палачом. Я не знала, что потом здесь бывает так, - она прислонила свободную руку к груди и сжала её в кулак, пытаясь показать жестом маэстро свои чувства, потому что слов, чтобы выразить их, не хватало.

- Я знаю, мой господин, - кивнул понимающе шептун и накрыл своей ладонью руку Эйриэн. – Теперь вы поняли, мой господин? Месть не приносит облегчения, не приносит удовлетворения, она оставляет после себя лишь пустоту и зияющую дыру в душе.

Дочь весны опустила голову, пытаясь разобраться в переплетении своих чувств. Месть – это то, что дало ей силы жить, когда умер Ивэн.

Это то, что дало ей силы действовать, когда все вокруг потеряло смысл. И почему это она вдруг решила пожалеть этого орченка, которой запросто мог оказаться в ряду тех ублюдков, которые напали на Анорию?! Разве пожалели шаманы эсилийских магов - тех, кто умер на поле боя, тех, кто навсегда остался калеками, тех, кто из молодых превратился в стариков?! Замешкался бы этот орченок, занося боевой топор над таким же подростком, как он, пожалел бы?! Так почему она должна жалеть хоть кого-то с Темной стороны, будь он хоть старик, хоть младенец?! Ведь каждый младенец, вырастет во взрослого орка, который может стать врагом Эсилии.

Так думала королева, и в пустоте её души разгорался из потухшего уголька темный огонь мести. И каждая злая мысль была благодатным топливом для этого злого огня.

- Я поняла… - произнесла эльфийка, отводя потемневший взгляд в сторону. – Месть – это не любовь, которая живет в душе сама по себе, не требуя ничего взамен.