Тропами тьмы

- Присаживайся, мальчик, - пригласил Готтард, удобно устраиваясь на подушках и подкладывая одну из них себе под спину.

Королева подошла к столику и встала столбом, сложив на груди руки, даже не подумав последовать приглашению.

- У меня есть имя! – заявила она заносчиво. – И где мой слуга? Я хочу, чтобы он был здесь!

За заносчивостью будущая ученица шамана умело скрывала страх остаться без верного помощника.

- Ах да, Алко Варгон, - припомнил орк, не скрывая усмешки, поглядывающий на дочь весны снизу вверх.

Мало кто любил, когда на него смотрели свысока, но только, кажется не предводитель бандитов. – Но, мне кажется, это чересчур грозное имя не совсем подходит столь юному созданию. Ну да как тебе будет угодно, Варгон. А что касаемо твоего слуги… Неужто ты настолько к нему привязан, что не желаешь ни на мгновение с ним расставаться?

Ирония в словах Готтарда была призвана вселить в нахалку неуверенность, но страх остаться с этим отродьем наедине оказался выше гордости.

- Я хочу, чтобы он проверил еду на наличие яда, - выпалила эльфийка первое же, что пришло ей в голову, чуть ли не с ужасом наблюдая, как служанка направилась к выходу из шатра.

Господин Шьорра ни в шутку нахмурился:

- Послушай меня, мальчик. Если ты приехал поступать ко мне на службу, то должен научиться доверять мне, какие бы предрассудки и не царствовали в Гаэрлене и какие бы сказки там не рассказывали о нашем народе. Иначе у нас не выйдет полноценного плодотворного сотрудничества.

Ты понял меня?

Эйриэн очень сильно захотелось кивнуть под пристальным взглядом орка, но она, собрав волю в кулак, не сделала этого, стоя по-прежнему как палку проглотивши.

- Но, пожалуй, в твоем опасении есть зерно истины, - был вынужден согласиться шаман. – Недруги могут подкупить кого-то из слуг, чтобы именно меня обвинили в твоей смерти, а это причинит мне множество неприятных минут в последствии. К сожалению, все в нашем мире продаваемо.

Готтард с сожалением вздохнул и приказал выходящей оркессе позвать «слугу ученика».

- Ну, теперь-то ты соизволишь сесть? – спросил с плохо скрываемым раздражением главарь у дочери весны, когда Томас бесшумно возник в палатке и безмолвной тенью встал недалеко от входа.

Эльфийка плюхнулась, не глядя на подушки, жестом подманив к себе шептуна, и указала на столик, надеясь, что тот без слов поймет, что ему нужно сейчас сделать.