Тропами тьмы

Но когда к войскам противников на помощь пришли отставшие в дороге шаманы, нам стало худо. Мы не справились, вся наша магия оказалась бессильна противостоять невидимым тварям из-за грани мира.

Нас покорили. И один из самых могущественных и сильных шаманов орков наложил на стены дворца заклинание, чтобы даже через века наш народ помнил, как сильно племя войны. Это очень мощные и очень страшные чары. Их чувствует каждый горгулий подходящий близко к порогу старости, они манят, влекут, зовут к себе через расстояния, через пространство, через леса, поля и горы.

Зовут и не отпускают. Каждый живущий по эту сторону гор этэн моего народа чувствует этот зов. Даже я сейчас, хоть и знаю, что до порога смерти мне далеко, слышу его словно чарующую влекущую музыку, как кобра дудочку факира.

Лишь немногие проезжающие мимо понимают, что на самом деле творится на стенах замка. Хорошо, что этэнская память коротка, и в живых осталось мало участников тех событий. Но мы помним, потому что такое невозможно ни забыть, ни простить.

Дочь весны наконец отвела взгляд от магнетического зрелища и взглянула на Маэстро. На его суровое лицо, на упрямый профиль, словно истрепанный ветром и временем, на сжатые губы.

- Хочешь отомстить? – её голос был тих и словно немного испуган, никогда еще она не видала своего слугу таким грозным, как сейчас.

- Хочу, - не стал скрывать горгулий. – Но вот только кому? Тот шаман давно умер, а рубить всех без разбора – это повод вновь начать войну.

- Неужели никак нельзя снять это проклятье?

- Нет.

Шаман умер, унеся в могилу тайну своего шаманства, а теперь уже больше не рождается столь могущественных чродеев. Даже если разрушить замок до основания, магия все равно останется в камнях и будет продолжать действовать.

Горечь, боль, беспомощность, злость. Все было в голосе горгулия. Эйриэн вдруг захотелось как-то его поддержать, хотя бы дружески потрепать по плечу, но она понимала, как не к месту будет выглядеть этот жест. Особенно в центре столицы Пошегрета.

Ведь для всех они были господином и слугой.

- Ужасно, чудовищно… - только и смогла сказать королева. Арейон был полностью согласен с её мнением, он громко и выразительно фыркнул, махнув гривой, развевая вокруг себя облако плотного тумана, словно пытаясь отгородить шептуна от этой злой напасти, и девушка почувствовала волну гнева и ярости, врывающуюся в её сознание. Чтобы успокоить гаерроша, она ласково потрепала его по шее.