Тропами тьмы

Она тихо вздохнула, пытаясь в который раз сдержать коварные слезы.

- Да, Ваше величество, он самый. Так вы не узнали меня поначалу? Это, наверное, из-за волос? – Он шутливо приподнял седую растрепанную прядь и улыбнулся, глаза его сверкнули, возвращая водному магу на миг былую молодость и задор.

- Да, скорее всего, - слабо ответила королева. Она оказалась не готова к тому, что ожидало её после милосердного забытья. – Мерилин, - повернулась она к эльфу, - уведи меня, пожалуйста, отсюда, - она вцепилась в его руку, словно в том было её спасение.

- Конечно, Ваше величество, - слегка поклонился менестрель. – Поправляйтесь, Лукас, я думаю, мы еще зайдем попозже проведать наших славных героев, - тепло улыбнулся эльф, выводя дочь леса из палатки.

Откуда менестрель находил правильные слова в нужный момент, как ему хватало сил терпеть все, что творится вокруг, Эйриэн не представляла. Наверное, это была не его война, не его страна, поэтому его не настолько трогало все происходящее. Королева же, когда смотрела по сторонам, еле сдерживала слезы от боли, пронзающей сердце словно стальными иглами.

- Мне кажется, в первую очередь тебе нужно переодеться и поесть, - Соловей, видя плачевное состояние своей соотечественницы, держал эльфийку под локоток, стараясь как можно быстрее увести её с территории походного госпиталя. Он подозвал королевского пажа, быстренько что-то нашептал ему на ухо, и мальчишка с серьезным выражением на лице умчался выполнять поручения менестреля.

- Куда ты его отослал? – Спросила Эйриэн у друга, провожая бывшего сорванца, а ныне послушного слугу глазами.

- Распорядился, чтобы он поторопил служанок приготовить тебе новое платье и обед. Ума не приложу, как тебя смогли выпустить в этом? – Мерилин картинно всплеснул свободной рукой, за которую не держалась девушка. – На твоем месте я бы разжаловал слуг и взял новых, раз они допустили подобное.

Королева промолчала, она не знала, что ответить на вполне законный упрек друга. Если бы она вообще помнила, как вдруг, ни с того ни с сего, оказалась в сердце лагеря.

Свою палатку дочь весны разглядела задолго до того, как подошла к ней. И дело было даже не в том, что её походное жилище возвышалось над всеми прочими в лагере. На самой макушке шатра, гордо возносясь к небу, реяли знамена Эсилии, Гаэрлена и самой Эйриэн.