Тропами тьмы

Менестрель поднес пальцы девушки к глазам - зрачки эльфа на миг полыхнули зеленью, настраиваясь на магическое зрение. Он присмотрелся, слегка сощурившись в мягком полумраке палатки, и удовлетворенно кивнул своим мыслям.

- А так что-нибудь ощущаешь? – поинтересовался Соловей, с интересом глядя на королеву.

- Да… - удивленно ответила Эйриэн, поглаживая пальцы друга. – Что это? Что со мной случилось?

- Такое бывает, - Соловей аккуратно сжал ладонь повелительницы Эсилии и отпустил для того, чтобы легким невесомым касанием дотронуться до шрама на её лице.

– Это вещи одного характера. Обычно так происходит, когда исчерпывается магия. Кожа восстановилась, но чувствительность пальцев пока не вернулась. Не стоит беспокоиться, все пройдет со временем.

Мерилин наклонился совсем близко к уху девушки и горячо зашептал, аккуратно заправив локон соломенных волос, чтобы они не касались его губ:

– Нам с тобой повезло, мы – весенние и наша кровь рано или поздно вновь наполнится волшебством, а им, - эльф широким жестом обвел вокруг себя, имея в виду лежащих повсюду магов, - повезло гораздо меньше.

Взгляни на них, они исчерпали себя, выжгли дотла. Может, время еще пощадит их, вернув молодость лицам и цвет волосам, но творить чудеса эти несчастные больше никогда не смогут.

Эйриэн сглотнула слезы, плотно сжав губы, чтобы не расплакаться. Не здесь и не сейчас, не время и не место. Слезы не помогут, ей-то, может, и станет легче, а вот магам нет.

- Так что с Антуаном? – Голос эльфийки был тих, но почти не дрожал.

Она беспомощно оглянулась, ожидая ответа хоть от кого-нибудь.

- Никто не знает, что с учеником Старого, - пришел на помощь королеве седой старец, низко склонившийся перед высокородными особами. – На поле боя его поразило шаманское заклятье, и с тех пор он вот в таком состоянии – между жизнью и смертью, одной ногой здесь, другой там. Он дышит, живет, спит, но не просыпается, и никто не знает, как его разбудить. Лишь врачеватели говорят, что жизнь словно ускользает из него через дыру в ткани миров.

Я был рядом, когда это произошло, но ничего не смог сделать, я и сейчас ничего не могу, их магия слишком сильна для меня.

Голос старика был смутно знаком, и в нем чувствовалась искренняя грусть и сожаление. Он поднял на королеву печальные выцветшие глаза, которые раньше, в молодости, скорее всего были синими-синими, словно морская вода и Эйриэн узнала его.

- Лукас, Лукас Мирен? – Её голос все-таки предательски дрогнул.