Тропами тьмы

Сдвинув крупы коней, путники цепкими взглядами оглядывали подмогу разбойницы. Томас водил своей устрашающей скорострельной игрушкой из стороны в сторону, и тот, на кого она была наведена, замирал на месте. Никому не хотелось отведать поющего железа.

Один из орков, лучше всех одетый, соскочил со своего коня и рухнул под копыта Арейона с истошным воплем:

- Простите эту дуру безмозглую, господин! Сколько раз говорил ей, вдалбливал в её пустую башку, чтобы она не становилась на дороге у благородных господ из достославного Гаэрлена.

Но – баба, объясняй-не объясняй, все по-своему делает. Не погубите, господин, единственную дочь!

Эльфийка для острастки шарахнула магической молнией рядом с валяющимся на земле разбойником и прошлась невидимой плетью над головами его подельников, так, что на них посыпались срезанные заклятьем ветки деревьев. Одного из орков плеть зацепила за ногу, и королева резко дернула, опрокидывая его наземь. На этом она решила завершить демонстрацию своих магических способностей и, мрачно глядя вниз, на, по всей видимости, главаря данной шайки, произнесла:

- Шутки шутить вздумал с чистокровным, мундо*?

- Нет-нет, господин, это не я! Это дочь моя безмозглая! А я бы никогда в жизни… а может мы как-нибудь по любовному, а? Господин, девка она справная, много чему обучена.

А? – разбойник рискнул оторвать лицо от земли и жалобно взглянул на гаэрленку.

- На жалость давишь? – усмехнулась Эйриэн, рассматривая виновницу произошедшего, которая, сменив гордый и заносчивый вид на более скромный, сидела понурившись в седле, не смея поднять глаз.

Королева не знала, что ей делать в ответ на предложение расстроенного отца – плакать или смеяться. На кой ляд ей нужна полукровка, эльфийка не представляла. Да даже если бы она мужчиной была… В голове дочери весны все никак не укладывалось, что истинный гаэрленец может позариться на что-то подобное. Хотя, на вкус и цвет, как говорится, – товарищей нет.

- Вот и сдал бы её в бордель, раз она у тебя такая умелая, глядишь, и неприятностей бы избежал, - посоветовала дочь весны.

Сама причина недоразумения молча сидела на своей лошадке, уткнувшись взглядом в землю, то краснея, то бледнея, но поперек батьки боялась и слово вставить.

- Ладно, - махнула, наконец, рукой зеленоглазая. – Радуйся, что я сегодня добрый, да и не хочется сил на вас тратить - новая шляпа и тридцать золотых за мое потраченное время и задержку в пути и, считайте, что мы с вами не встречались.