Пепел перемен, Том 4: Ни богов, ни королей

– До войны я служила помощницей переписчика книг в Эрбере.

– Из книжницы в маркитантки? Помотало тебя, конечно.

– Я сирота, бесприданница. А платят здесь больше, – обиженно ответила она, – вот только поговорить не с кем. Я столько историй знаю, но всем на них плевать…

– Ладно, ладно, послушаю. Только не обижайся, если задремлю…

И словоохотливая девушка с упоением принялась рассказывать, кажется, обо всём, что вышло из-под пера в её изящных пальчиках. Она поведала о Разрубающем пламя, оружии полулегендарного Рейнара Могучего, которым он по легенде остановил огненное дыхание дракона Нагдареона, а после сразил его.

Об Убийце Гигантов, мече сира Рисвена Хоула по прозвищу «Полугном».

– Боги обделили сира Рисвена ростом, – хихикнула она, – но даровали могучую силу, потому он, как говорят, не проиграл ни одного поединка. И все, кто недооценил низкорослого рыцаря, и посмели бросить ему вызов, получили горький урок. А ещё говорят, что он был настоящей грозой девиц Предгорья и Хартланда. Маленькое дерево растёт в корень…

Таринор, пытался слушать, но вино и усталость делали своё дело, и он незаметно провалился в сон.

Когда он вдруг очнулся от случайного тычка локтем, девушка говорила о клинке Горькая победа и его владельце, сире Альвеоне Скорбимом.

Именно этим мечом, как говорят, дарованным самим Сильмаретом, сир Альвеон пронзил чёрное сердце Моршада, великого некроманта былых лет. Эту историю Таринор запомнил лучше всех, потому что имя своё клинок получил только после смерти владельца, который посмертно получил и рыцарский титул, и прозвание.

Когда некогда безвестный воин убил могущественнейшего некроманта всех времён, в прах рассыпался и он сам, и его противник.

От Моршада ничего не осталось, а там, где стоял Альвеон, лежал лишь его меч. Клинок получил имя Горькая победа и хранился в Хельмгарде. Потом меч увезли в Риген, а там его то ли похитили, то ли переплавили.

– Везде у этих имперцев порядок, да только не там, где это действительно нужно, – грустно заключила девушка. – Эта история моя любимая.

А тебе как? Ты ведь не спишь?..

Таринор не помнил, что именно ответил тогда. Наверняка, измотанный разум не сумел тогда придумать ничего внятного. Но именно эта история сейчас отчётливо вспомнилась ему. Сир Альвеон Скорбный действительно заслужил доброе имя не только себе, но и своему оружию. Сумеет ли и он совершить нечто подобное? Впрочем, какой толк думать об этом сейчас?

Ночная тишина как ничто другое наполняла веки тяжестью, а тело приятной мягкостью.