Повелитель теней. Том 3

Или беспросветно тупой, или безрассудный — а может, и то и другое разом. Кто ж прётся в логово монстра без боевой группы и напролом, да ещё и топая как бешеный слон? С таким подходом он призовёт сюда тварей из соседних Данжей. Это, конечно, технически невозможно, но, думаю, Жоравки справится. Глупость — вечный генератор удивительных катастроф. Однако Жоравки повезло, что Данж основательно очистили и здесь остались только анчутки — монстры, шутки которых были настолько жестоки, что убивали. Буквально. Выглядели они как маленькие лысые мужички без пяток.

Жоравки с восторгом рубил анчуток направо и налево, не замечая, что уже раз десять мог позорно умереть. Две боевые группы его постоянно защищали от смертельных атак и ловушек, пока он топтал анчуток, жадно подбирал выпадающие из них кристаллы и тут же поглощал — словно боялся, что мы их отберём или потребуем свою долю.

— Марк, осторожно! — воскликнула Кристина и развеяла висящий над моей головой булыжник. Если бы он упал на меня, то превратил бы в кровавую лепёшку. Вот такие у анчуток шуточки — смертельные. Если бы у Крабогнома были такие же приколы, то половина Российской Империи лежала бы на кладбище. Но анчутки первого ранга не умели накладывать иллюзии, так что их намерения можно было раскусить на раз-два. Мы прорубались в глубь Данжа быстро и эффективно. В целом битва была скучной — в конце концов даже старательная Кристина сражалась вполсилы — полностью выкладываться не было смысла.

— Фух, — вытер пот со лба Жоравки, когда анчутки отступили, прячась по щелям в стенах, и расплылся в счастливой ухмылке. — Ну, теперь можно приступать к главному, — он повернулся к Александру, глумливо ухмыльнулся и позвал: — Цыпа-цыпа-цыпа!

— Что ты себе позволяешь?! — прорычал тот и, сжав кулаки, шагнул вперёд.

— Думаешь? — рассмеялся Жоравки, засунул руку в карман и вытащил оттуда жмень… сахара. Сотни крупинок взметнулись в воздух и рассыпались по каменному полу. Егор и Кристина посмотрели на меня, ожидая пояснений, но я недоумённо пожал плечами. Жоравки же не сводил взгляда с Александра. Тот стоял, сцепив зубы, и трясся. Создавалось ощущение, что он сдерживается изо всех сил — настолько покраснел и вспотел.