Граф Воронцов. Книга II

Проверил его пульс — жив. Значит, все получилось.

***

Маргарита очнулась спустя полчаса, когда в палату завезли вторую кровать и переложили туда Акабана. Олег же, несмотря на то что уже показал мне слабину в виде «всхлипа счастья», был весьма грозным и управлял всем этим процессом.

Командовал, как подхватить, что нужно аккуратно переложить и прочее. Заботился о своем человеке, в общем-то.

Очнувшаяся девица принесла папашке столько радости, что после добродушных слов о любви и заботе, тот перешел на допрос, не забывая упоминать какая она дура.

А вот когда она все же сказала, кто ей и что дал...

— Дима, ты знал это?

— Наверняка — нет, но был уверен, что это его рук дело.

— Я сверну ему шею... этому маленькому ублюдку!

Я покачал головой. Олег сделал дыхательную гимнастику, как я понял, чтобы успокоиться, и заговорил уже более, монотонно и без агрессии.

— Тебе нужны доказательства, что это был именно он, я правильно понимаю?

— Именно.

— Меня его мнение не интересует, — холодно ответил он, — Но, уверяю. Мой голос будет за тебя.

Немного прифигел от такого заявления, но не показывая своего восторга, лишь сухо кивнул.

— Ваше право.

***

Домой вернулся на такси. В спешке помылся, переоделся, коротко все рассказал Жанне и Михалычу, на ходу запивая чаем бутерброды и мысленно молился.

Молился, чтобы успеть до суда переговорить с Виктором.

Увы и ах, когда я вошел в кабинет судьи в одиннадцать утра, меня послали на все четыре стороны. Я уже опоздал.

— Если бы полчаса не сидел, ожидая приглашения, все бы успел, — буркнул напоследок, недовольно вываливаясь из «приемного» кабинета седой женщины.

Она было спросила, что я там говорил, но я промолчал.

В ожидании общего сбора просидел в миниатюрной столовой, продолжая добивать свой желудок хлебом с различными перченными колбасами.

Ровно в двенадцать часов, в помещение суда, где велось мое дело, привели Ивана Воронцова в белом костюме с цифрой девять. Приковали его руки к скобе на столе, не знаю, правда, зачем, а после, привели в таком же костюме, но с цифрой десять, Виктора Вольфовича.

— Всем встать, суд идет. — проголосила помощница судьи, раскладывая на своем столе листы бумаги.