Граф Воронцов. Книга II

— То есть, дать мне выходной, чтобы встретиться с той, кто работает на Ивана? Человека, который пытался довести твое дело до казни?

Я набрал побольше воздуха в грудь, и принялся заниматься вполне привычным раннее, делом — отчитывать. Только не показательно.

Отвел ее за локоть чуть в сторону, надавал словесных тумаков и оставил стоять там, пока я не соберусь. Жанне лишь пообещал, что приеду на вокзал и то, что увидимся. А дальше, меня ждала весьма долгая прогулка до дома, с кучей пояснений.

А начиналось все с банального:

— Альбина, в твои обязанности входит что?

— Твоя защита.

— Именно. А не заниматься моим кругом общения. Я, повторюсь еще раз, если бы не Жанна, я бы много не знал. Отныне — она работает на меня и точка. Нравится тебе это или нет.

— Я против того, чтобы она жила в твоем доме.

— Только боюсь это не тебе решать. Ты подчиняешься, уж тем более, не мне, а Воробьеву. И поверь, Николай тоже не в силах повлиять на мое решение.

— Я и так, почти на тебя работаю, — она закуталась в шарф, мимолетно бросив эту фразу, — У меня давно уже полная свобода действий.

— В какой это плане?

— Твоя защита была до событий в академии. Дальше...

Я ничего не понимал...

— Что дальше?

— Это уже моя инициатива быть закрепленной за тобой.

После ее слов остановился, посмотрел в ее укутанное лицо, где из-под шарфа только глаза и нос торчали. Толком-то...

«Какого черта?»

Случайные прохожие то и дело, обходили нас, постоянно ворча, мол, встали посреди дороги. А я же, пытался понять, что только что произошло.

Не сказать, что это было каким-то чувством дежавю, отнюдь. Это было... как признаться в каких-то эмоциях, а сейчас, своей фразой, она дала мне понять, что привязалась ко мне и моему дому. Только с какого-такого перепугу?

Понурил плечи от осеннего холода, повернулся к дороге и взглядом зацепился за проезжающее мимо такси. Водитель остановился на мой жест. Хотя я думал, что вряд ли он его увидит и уже глазами искал следующую машину.

Домой мы ехали в полной тишине.

***

Вечер начался с типичной для этого мира — почты.

— Дима, пойдем.

И без какого-либо продолжения, хотя и так было понятно, куда путь держим, завернула обратно в кабинет.

Старик, в своей манере — потягивал трубку, выпуская кольца дыма в потолок и весьма ускоренно лакал армянское пойло. Увидев меня, закончил травмировать печень, вытер губы и пригласил сесть.

Новостей было несколько.