Не грози Дубровскому! Том 2

У меня пересохло во рту, да и глаза дико чесались, ведь в них не осталось ни единой слезинки. Но, судя по всему, Ершову было ещё хуже, чем мне.

И, чёрт возьми, благодаря запонке Львова маны у меня было хоть залейся. Но проклятое обезвоживание давало о себе знать. Отзову баобаб — и он мгновенно восстановится, а я — нет. Оставлю баобаб, и мы оба свалимся от обезвоживания. Да уж, ну и дилемма.

Между нами возник портал, из которого вышел профессор и прокричал:

— У нас ничья!

Толпа, стоящая за пределами купола, взорвалась возмущённым гулом.

— Отличный бой. Где научился так сражаться? — спросил я, пытаясь сглотнуть слюну, которая стала похожа на густую смолу.

Ершов пожал плечами, как будто не показал сейчас ничего особенного.

— Скромный? Понятно. Может, снимешь маску? Я привык видеть, с кем общаюсь, — предложил я, но собеседник отрицательно мотнул головой. — Ты немой? — И снова отрицательный ответ.

Следующие два часа я просто лежал на лавке с закрытыми глазами. Из-за обезвоживания дико болела голова и напала слабость. Даже шевелиться не хотелось. Я слышал, что занятия завершились, но лень настолько сковала меня, что я готов был проваляться тут до утра.

— Вить, ты чё разлёгся? Сегодня будешь учить меня медитировать? — поинтересовался Оболенский.

— Проклятье! Совсем забыл про тебя, — выдохнул я, с трудом вставая со скамейки.

— А ты чего такой измученный? Юлиана заездила? — хохотнул Гриша.

— Почти. На спаррингах сражался с неким Ершовым, так вот он сумел меня измотать. Знаешь, даже Львов не показал и половины его мастерства.

— Васька? Да ладно! — искренне удивился Оболенский. — Нет, я слышал, что его отец не скупился на преподавателей, но обычно он всегда был малахольным и трусливым. Не думал, что из него может выйти боец, что заставит тебя проиграть.

— Эй, не перегибай палку. Мы сразились в ничью,— засмеялся я.

— С тобой продержаться до конца раунда — уже победа, — парировал Гриша.

— Ладно. Давай по-быстрому потренируемся — и я домой.

— А мне можно с вами? — спросил подошедший справа Львов Лев Львович.

— Говорил же, что не хочу больше драться, — устало заявил я и посмотрел ему в глаза.

— Так я и не драться пришёл, а на тренировку.