Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

– Я, Эдвальд Первый из дома Одерингов, король Энгаты, владыка Хартланда, лорд Чёрного замка и Одерхолда, пред ликом богов и людей, Троих и многих, приговариваю вас к смерти. Сир командующий, приведите приговор в исполнение.

Опешившие гвардейцы ослабили хватку, и Дэйн без труда освободился. Он подошёл к патриарху, взял его за шиворот и поднял на ноги, получая удовольствие от свершающейся справедливости. Тот трясся всем телом, то и дело норовил повалиться, не удержавшись на ватных от страха ногах. Меч командующего с коротким лязгом покинул ножны.

– Как вы говорили, ваше святейшество? – Кавигер приставил остриё меча к животу Велерена. – «Божественная кара неотвратима, независимо, верите ли вы в это или нет». Что ж, вы были правы.

Сказав это, он резким движением пронзил клинком белоснежную рясу. Патриарх шумно выдохнул. Его лицо, покрытое крупными каплями пота, на мгновение побагровело и тут же начало бледнеть. Дэйн вытащил из раны меч, и Велерен осел на пол, повалившись на бок с затухающим стоном.

– Изменники казнены. Да упокоят боги их души, – проговорил король, после чего обратился к остальным. – Вы, стражи Русвортов, были верны изменнице и пошли против командующего королевской гвардии.

– В-ваше величество… – сказал дрожащими губами один из них. – Мы не знали… Королева сказала, что вы при смерти. Что сир Дэйн обезумел и не пускает её к вам… Если бы мы знали…

– То предали бы её? – холодно спросил король. – Любая верность лучше предательства во благо.

Он смерил взглядом четверых в серых сутанах:

– А вы ещё кто такие?

– М-м-монахи Тормира, – заикаясь, проговорил один из них. – Серые… судьи…

– Служители бога правосудия. Что ж, ступайте в Церковь и возвестите, что ваш бывший патриарх казнён за измену. Вызовите Хельдерика, мне есть, что с ним обсудить.

– П-п-простите, но Хельдерик покинул Церковь. И город…

– Это печально.

В эту ночь Дэйн Кавигер провёл остаток караула с мыслями о свершённом правосудии. Хоть изменникам по всем правилам следовало предстать перед судом, в редких случаях его величество мог вершить суд самолично, поэтому командующий был уверен, что поступил правильно. И мысли об этом грели его этой необычайно прохладной ночью.