Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

На полу в нескольких шагах от двери лежало бездыханное тело королевы Мередит, чьи широко распахнутые глаза и приоткрытый рот застыли в ужасе. Её длинное платье цвета закатного солнца было испачкано кровью, сочившейся из ран на животе. В полумраке королевских покоев кровь растекалась чёрными струйками. Слева на полу сидел прикрывшийся рукой патриарх, всхлипывая и крупно дрожа всем телом. Над всем этим, в самом центре покоев, у собственной кровати, к которой он был прикован все последние дни, стоял король Эдвальд Одеринг, сжимая в руке короткий клинок, обагрённый до самой рукояти.

– Эти люди виновны в покушении на мою жизнь, – голос короля звучал неожиданно грозно и уверенно. Он презрительно посмотрел на мёртвую королеву и продолжил: – Моя супруга в преступном сговоре с этим человеком. Они долгое время убивали меня, а значит и всё королевство, изнутри. Мередит травила меня ядом, а этот червь, – король вдруг вытянул покалеченную руку в сторону патриарха, – пользуясь моим доверием, даже встал во главе Церкви! Мой помрачённый разум был не в силах осознать творящейся катастрофы, пока, милостью богов, я не прозрел и не увидел всё в истинном свете.

– Ваше величество! – заскулил патриарх. – Я был лишь орудием! Лишь орудием в руках этой бесчестной женщины! Взываю к вашему великодушию! Вы – милосердная длань богов!

Дрожащее пухлое существо в рясе, валяющееся в ногах короля, выглядело настолько жалким в сравнении с прежним величавым патриархом, что губы Дэйна Кавигера искривились, силясь подавить смешок.

– Длань богов? – король улыбнулся. – В самом деле. Помнится, патриарх всегда считался божественным гласом. Языком, что передаёт волю высших сил смертным и ведёт их сквозь мрак бытия.

– Да! Да! Вы правы, безусловно, правы, Ваше величество! – приговаривал Велерен.

– В таком случае, хочу напомнить вам слова из вашей собственной проповеди, – король сделал паузу. – И если язык мой злословит и несправедливо возводит хулу, то такой язык надлежит вырвать. А вы только что оскорбили королеву.

Патриарх прекратил всхлипывать, его глаза расширились от ужаса.

– А потому, будучи дланью, я должен избавиться от этого поганого языка. Патриарх Велерен! – торжественно провозгласил король.