Орден Небесного клинка

Завод стоит без дела, работники по большей части сами уволились, а тех, кто остался, уволил ваш брат.

— Завтра начну разбирать документы и обзванивать бывших партнёров, — приступив к еде, сказал Руперт. — Только с моего дохода будет проблематично содержать особняк.

Ужин удался на славу. Бабушка Рупа была очень требовательной к качеству блюд, поэтому все работники, кто имел дело с продуктами, обучались ею лично. Герман не был исключением. Паста вышла образцом aldente, а свиную отбивную он запёк в соево-чесночном маринаде и украсил листьями салата с кусочками томатов.

После еды дворецкий предложил присесть перед камином и откупорить бутылочку вина в честь возвращения Рупа. На удивление, погреб оказался почти пустым. До того как изгнать брата Райан вообще не прикасался к спиртному, но, похоже, что-то изменило его предпочтения. Возможно, что-то вроде чувства вины.

— Расскажите, где вы были все эти годы? — под треск дров, спросил Герман. — Господин Райан сказал, что не мог отыскать ваш адрес из-за того, что вы переезжали.

— Сказать по правде, я много где успел пожить, — Руп глотнул белого сухого. — Первую неделю… или, может, две, я жил здесь, в Альгриде. У одноклассника, Чарли Уивера. Потом он поругался с родителями, и мы вдвоём рванули в Ваюту.

Руперт с улыбкой вспомнил те дни. Поначалу это бунтарство даже показалось парням весёлым, но на поверку жизнь в столице оказалась крайне тяжёлой. Привыкший к прислуге и горячим обедам, Руп оказался в ужасе, узнав, как живут простые горожане.

— Чарли вскоре поехал обратно домой. Я проводил его на поезд, а потом пошёл обратно по мостовой, там я увидел человека, рисовавшего на заказ. Он стоял перед мольбертом в свете заката, а напротив него красивая женщина на фоне городского канала, — взгляд Руперта словно затерялся в пламени камина. — Я был в грязной рабочей одежде, и художник прогнал меня, но этот образ так и не вышел у меня из головы.

Руперт стащил карандаш у начальника склада, нашёл в переулке старый потрёпанный учебник по географии и прям на его страницах начал рисовать. Работал он допоздна, а электричество на ночь отключали, поэтому практиковаться приходилось ранним утром. Он выходил со своим учебником на пирс, перед началом рабочего дня и делал свои наброски. Благо, мама успела многому научить его, за несколько лет до смерти, поэтому зарисовки младшего Свивера не были из рук вон плохи.