Орден Небесного клинка

Внутри небольшого квадратного помещения было темно, точно в самой могиле, в центре стоял полуметровый постамент, а на нём — широкий мраморный гроб на двоих. В углах зала располагались ниши, где, стояли подсвечники, какие-то урны — Руп лишь знал, что в одной из них хранился прах бабушкиной собаки. В глиняных горшках стояли давно увядшие цветы, рядом с ними лежали старинные вещи, от местами ржавой броши и разбитых карманных часов до чьего-то пенсне и богато украшенного кинжала. Как и ожидалось, страх детства оказался необоснованным, ничего пугающего в этом месте не было.

Рупер положил букет на гладкую каменную крышку и пошёл по углам зала, зажигая свечи. Младший Свивер никогда не видел прабабушку с прадедушкой, но он очень много слышал о них. В основном от отца. Именно Альберт Свивер переехал в Альгрид и открыл дело, которое сделало его семью состоятельной. Своим положением все его немногочисленные отпрыски были обязаны только ему. О прабабке Руп слышал меньше, он помнил лишь то, что Беллатриса не выдержала смерти мужа и на следующий же день добровольно последовала за ним.

Руперт ещё раз окинул взглядом каменный гроб и вышел.

Герман сидел на лавочке и молча смотрел на новый постамент. Руп не стал спешить, он по очереди брал букеты и раскладывал их по могилам. Пионы с герберами он положил бабушке, деду достались гвоздики и антриумы, маме её любимые белые розы, отцу были вручены ирисы — почему-то именно их принесли тогда на похороны. Какие цветы клали после, Руп не знал, ведь Райан выгнал брата на следующий же день.

Руперт подошёл к могиле брата. В отличие от остальных членов семьи, камень ему поставили светлый, а вот цоколя пока не было, цветы с похорон ещё не завяли, а новые Руп и не собирался приносить.

— Примите мои соболезнования, господин Руперт, — прохрипел дворецкий.

«Да плевать я хотел».

— Благодарю, Герман, — вслух ответил Свивер, не отрывая взгляда от каменной плиты.

— Вам следовало помириться…

«Ещё чего».

Руперт подошёл ближе и положил руку на надгробие, камень был шершавым, под стать характеру покойника. Руп потянулся к внутреннему карману и достал папиросы. Он раскурил одну и положил на верхнюю грань памятника.

— Господин Райан не жаловал табак, — заметил Герман.

— Я помню, — Руперт вытащил из пачки ещё одну и зажёг уже для себя.