Орден Небесного клинка

Несколько из них он развесил по свободным местам, а другие убрал в свою детскую спальню, попутно показывая свои труды Джеймсу, Герману и Мари. Реакция оказалась куда сдержанней, чем он привык. Дворецкий подбирал какие-то нейтральные эпитеты, Бардо же открыто морщилась при виде некоторых работ, и лишь Уиткер находил идеи молодого художника оригинальными.

В последнем ящике оказались два самых любимых творения Руперта. Сверху на деревянных брусках крепилась «Рукопожатие». Она представляла из себя поделённый надвое холст: левая половина была окрашена в красный, а правая в голубой; из дальних краёв выступали руки, которые соприкасались в центре, находясь при этом на расстоянии ширины ладони от плоскости картины.

Руп снял два скрещенных меча, что висели напротив хозяйской постели, и разместил картину на их месте.

На дне ящика покоилась величайшая гордость Руперта. Он не мог безопасно поднять её за объёмную часть, как сделал с «Рукопожатием», поэтому пришлось полностью разбирать ящик. Когда картина оказалась свободной от всех крепежей, Свивер поставил её фанерное основание на заранее принесённый мольберт.

Помимо деревянного листа и каркаса из толстой кручёной проволоки, работа целиком состояла из гипса. Из плоскости, по которой кругами расходилась объёмная рябь, выступал бюст женщины. Левая рука вместе с плечом скрывалась в глубине, правую героиня произведения робко протягивала к зрителю, а её волосы струились вокруг головы и плавно скрывались в плоскости картины. Большие округлые глаза смотрели точно на зрителя.

Руперт с гордостью взглянул на гипсовую красавицу и отступил на пару шагов.

— Я добавлю опавшие листья и кувшинки в волосы, тогда будет понятно, что она высовывается из воды, — произнёс Руп. — Идея пришла мне перед зеркалом, а начал я посреди ночи. Её уже давно оплатили, даже жалко будет с ней расставаться.

Руп наконец повернулся к своим зрителям.

— Какая красота, Руперт! — Джеймс отпил из бокала и подошёл к гипсовой картине. — Как жаль, что твоя мать этого не видит.

— Даже не знаю… она любила пейзажи и работала только маслом.

— Нет-нет, ей бы очень понравилось, я уверен.

— Да, господин Руперт, — кивал Герман. — Она действительно хороша.

— Она прекрасна, — затаила дыхание Мари. — В какие цвета вы будете её красить?

— Спасибо, — улыбнулся Руп. — Красить не стану, только отшлифую. Покупатель попросил оставить однотонной. Когда-нибудь открою собственную галерею, там будет много таких, и большинство из них я покрашу.