Договор! Том 1

За старухой плетусь сам, то и дело опираясь на попадающиеся по пути стены построек и заборчики. Ладно уж, тумаки и кровь меня не пугают, не так уж и больно, когда бьют руками, ногами или палками. Но вот собаки… Это уж извините, перебор. Не хочу, чтоб меня порвали и сгрызли. Но перспектива потерять руки или очнуться на столбе выпотрошенным, заставляет меня идти и давить в себе нытье и лишние комментарии.

Чёрт, когда я до такого дошёл? На районе мне было понятно как выжить. Можно было выхватить, и даже помереть от побоев, но настолько жесткое обращение у нас вряд ли было в почёте.

Куда?

Загоны для собак слышу издалека.

Такое впечатление, что проклятые псины вообще не устали и не надорвались от лая. Мы идём к длинному низкому сараю с кривой крышей. Ни окон, ни дверей, только дыры под них, и несёт оттуда просто отвратительно. Я складываюсь вслед за старухой и прохожу в проём.

Внутри царит темнота, холод и сырость. Потолки такие низкие, что и не распрямится. В стенах такие щели, что ладонь залезет. Вместо пола сырая и липкая грязь, едва присыпанная соломой. Никакой мебели в дизайне не предусмотрено, только закрытые загоны с собаками и открытые без, с проходом посередине. Отличное место, чтобы моё новое инвалидное тело окончательно загнулось.

Псины уже не лают, а просто натужно рычат и фыркают в напряжённых позах, не спуская с меня глаз и пуская слюну из пасти.

— Да чё вам не нравится-то?! — срываюсь на них я. — Ну кошатник я, ну пахну по-другому, завалитесь уже, шавки! Пошли нахер!

Крысиная морда Хаджара тут же бросается на решётку клетки и пытается изломать её зубами, чтобы добраться до меня. Решетка проминается и гнется, оказывается металлической, а не деревянной, что, вероятно, спасает мою жизнь. Обтекая и пытаясь успокоить дыхание, смотрю на эту картинку.

Драга заходит в один из открытых загонов и молча указывает мне на пятно свежей соломы и какую-то тряпку, которую по виду достали из задницы бомжа.

— Здесь я буду спать, да?

Старая карга молча кивает и, глядя в пол и выполнив свои обязанности, начинает уходить.

— Ну потрясающе, чё… — заявляю я ей в спину.

Куча холодной грязи, где мне предстоит оставить почки первой же ночью, не набирает даже одну звезду из пяти, но постояв ещё минутку другую, я просто валюсь туда, потому что моё тело уже не справляется.