Семь кругов долга

До склонившегося над столом полковника, управляющего Северным районом, было четыре шага. Ежедневный утренний доклад. Обязательный ритуал. Точно такой же, как кружка горячего, круто заваренного травяного чая.

– Спасибо, напомнил. И когда? – полковник Борг медленно поднял голову. Покрасневшие глаза, осунувшееся лицо и выражение безмерной усталости. Герен считал, что так выматывать себя работой можно лет до тридцати пяти, но уж никак не после сорока семи. Его собственный отец, служивший в дозорах и тоже трудившийся усердно, по целым седмицам не бывая дома, умер на рубежах в тридцать восемь лет.

– Послезавтра. По пополудни.

– Хорошо. Еще что-нибудь?

– Нет.

Полковник кивнул и снова вчитался в донесение. Ординарец, помедлив, крутнулся на пятках и вышел, стараясь потише припечатывать сапогами доски пола. Он не получил никаких дополнительных указаний, но и так было понятно, что следует делать. Вызвать адъютанта из штаба, подготовить приказ о том, кто заменит полковника на один день.

Герен быстро заполнил указ о назначении временного заместителя. Сарко, кто ж еще. Хотя и стоило бы уточнить пожелания полковника на сей счет, но входить лишний раз в избу командующего не хотелось. Сквозь стальную маску усталости явственно прорывалась бурлящая злость – и помощник это прекрасно видел. Герен был лучшим выпускником учебки девятого года, да и специализировался на штатной службе.

– Герен, еще чая.

Полковник не утруждал себя звонком в колокольчик, да и голос у него был командный, выработанный явно не за столом в горнице, и даже не на плацу. Где можно только развить громкость голоса, а вот такие звенящие металлические нотки отшлифовывались только на передовой, под арбалетным обстрелом, при встрече с реальным противником, когда обстоятельства вынуждают брать на себя ответственность за жизнь нескольких сотен или даже тысяч пацанов, выкинутых из учебки под огонь.

Ложка растертого лимонника и смородиновых почек, щепотка мяты, немного высушенных черничных и малиновых листьев, прожаренные и перетертые с маслом желуди, мед – на вкус ординарца напиток был слишком терпким, но полковник пил его помногу и с удовольствием.