Семь кругов долга

Оставалось отдать еще одно распоряжение и можно идти в свою горницу— повалиться на койку, пусть и в одежде, хотелось даже сильнее, чем перекусить.

— Макир! — зычно рявкнул Герен.

Адъютант появился на зов подозрительно быстро. И вел себя не как обычно, а стоял, переминаясь с ноги на ногу, нервно комкая пальцами штанины. Лейтенант отдал приказ насчет кабачных выпивох, и приморозив взглядом нервничающего парня, скупо велел.

— Говори.

— Лейтенант, я не успел выполнить ваш приказ… — Макир сбился, запнулся, умоляюще глянул на хмурившегося начальника.

— Какой? — Герен мысленно стал прокручивать список всех указаний.

— Вы велели… вчера… чтобы я… чтобы мне.. чтоб меня… плетьми вобщем, — наконец-то выдавил адъютант.

— А-а, — - протянул ординарец, успокаиваясь, — можешь сейчас сходить к Кургу. Только… уже не двадцать… а в два раза больше.

— Слушаюсь, — окончательно сник адъютант, медленно развернулся и нога за ногу поплелся к выходу.

Герен помедлил секунду, размышляя: если Кург пропишет проштрафившемуся положенное, то мальчишка на день, а то и дольше сляжет, и решился.

— Стоять, я тебя сам накажу. Принеси плеть.

Глава 8

Притушить злость не удалось, она все равно прорвалась сквозь плотно стиснутые зубы. Даже впившиеся в ладони ногти не помогли справиться с накатившей волной бешенства.

— Отставить!

Их было шестеро, а он один. И еще Дерек — самый безобидный и безответный из всего их набора. За все время обучения этот мальчишка никому не сказал плохого слова и не сделал никакой подлости.

Его вежливость многие принимали за трусость, тактичность трактовали как нерешительность, а скромность объясняли отсутствием опыта. Практически с первого дня на него навесили несколько обидных прозвищ и обращались к нему только унизительными словами.

Дерек был родом откуда-то из дальнего пограничья, слишком мягко произносил звуки и немного коверкал слова. Он стеснялся пользоваться общественной уборной — длинным, отвратительно пахнущим зданием из грубо сложенных хлыстов, если там кто-то был.

Терпеливо выжидал, пока помещение, рассчитанное на одновременное посещение сорока человек, освободится. Из-за этого регулярно опаздывал на построения, тренировки и занятия и получал за это нагоняи.

Он ни с кем не приятельствовал, никогда не откровенничал о своем прошлом, со всеми держался ровно и соблюдал нейтральную дистанцию. Правда, хлюпиком и нюней не был. Худой, жилистый, с отчаянным прищуром серых глаз, черно-белыми космами волос и тихим голосом.