Я умер и переродился шаманом-травокуром

С лёгкостью он раскрыл паспорт, с вздохом посмотрел на нужные буковки и, окинув меня взглядом, полного презрения, сказал:

— Сударь, ваши люди играли в азартные игры с молодым человеком, который сейчас находится за моей спиной...

Почувствовав за собой силу закона, щёголь выпятил грудь. Я же с недоумением смотрел на пьяные морды Богдана и Миколы. Вместе их парочка была похожа на двух свиней, едва державшихся на ногах. Они икали, издавали нечленораздельные звуки и изредка свистели.

— ...Проиграв три рубля, ваши люди стали играть на честное слово, заявив, что за них откупится хозяин...

— А я им не верил, этим скотинам! — перебил служителя закона раскрасневшийся от гнева кутила, смешно угрожая шатающейся парочке кулаком. — Но что поделать: очень люблю карты!

«Ёкарный бабай!» — я ощущал, как в демоне просыпается гнев. «Они заработали три рубля! Три рубля! Мы могли купить двести килограмм хлеба!»

«И не просраться до зимы.

— Теперь, сударь, вы должны честь по чести расплатиться с этим господином. — жандарм кивнул в сторону самодовольного павлина. — Или же этих двоих ждёт тюрьма, а вас — штраф.

— С каких пор дворянин играет с холопами на деньги? — недоумённо спросил я, не находя в истории логики.

— А кто вам сказал, что я дворянин? — в свою очередь поинтересовался картёжник, окончательно всё запутав. — Я сын купца Варфоломея Габдулина и его поручитель в Москве.

— Хотите, мы на неё сыграем? — спросил я к удивлению всех присутствующих, перебив выказывающего недовольство франтика.

Корчившийся в судорогах трактирщик резко замолк, жандарм сказал выразительное «хм», а купеческий сын странно так заулыбался.

— Хотите сыграть со мной в карты? — переспросил юноша с очень уж голодным выражением на лице, отчего я даже немного похолодел и позволил себе самую малость испугаться — для интереса.

— Помнится, я выразился крайне точно и недвусмысленно. Да, хочу.

— Господин, не верьте ему... ик. Он, ик... шулер, ик! — Микола свалился. Богдан последовал его дурному примеру.

Не давая опомниться, щёголь подлетел ко мне и, схватив мою руку, как утопающий якорь, крепко её пожал.