Я умер и переродился шаманом-травокуром

Его товарищ, облачённый в простенький чёрный сюртук, не вызвал интереса у публики и после спуска Разумовского с лестницы был окончательно забыт всеми присутствующими.

— Вам не кажется, что этот Разумовский слишком много себе позволяет? — негодующе спросила Жозефина, прожигая хозяина дома взглядом.

— Не знаю, — раздосадовано ответил владелец оригинального дон Кихота. — Да и зачем о нём болтать, моя дорогая?

— Затем, что этот человек подозрительно быстро стал любимцем публики. — ответила Старчикова, утянув руку из-под пальцев Ватичелли.

— Так ли уж царя Крёза, — банкир легкомысленно хохотнул, но если бы кто-то в тот момент взглянул на его обезображенное ненавистью лицо, то сразу бы понял, какого он был мнения о самом популярном человеке бывшей столицы.

— Вы банкир, сударь, и должны знать, какое состояние у ваших возможных клиентов. Во сколько вы оцениваете богатство Разумовского?

— Знаете, он не мой клиент, и я.

— Сколько?

— Около полумиллиона рублей, — нехотя ответил банкир, глубоко уязвлённый таким к нему обращением. — По примерным подсчётам. Может больше, может меньше. Никто не знает: он не держит денег в банке.

— Как это не держит? Где же хранятся его деньги?

— В том-то и дело: никто не знает. Но исходя из того, сколько он потратил за месяц пребывания в Москве, можно сделать вывод о его годовом доходе и, соответственно, о состоянии в целом.

— А если он не ужимает себя в рамки, как большинство наших аристократов, и напропалую сорит деньгами?

— Тогда у него несколько миллионов, и он самый богатый человек в стране. — раздражённо брякнул гном, окончательно охладев к белозубой красавице. — Всего вам доброго, дорогая Жозефина.

Ватичелли поцеловал дамскую ручку на прощание, топорно развернулся и направился к выходу. Ему стало душно. Но его, в сущности, простому желанию покинуть бал не суждено было сбыться: на пути мужчины встал тот самый иностранец, что был представлен всем как друг Разумовского.

— Добрый вечер, господин гном.

— Добрый, добрый. — неприветливо сказал горе-соблазнитель, высматривая из-за спины человека своего лакея. Тот должен был стоять у самого входа и ждать распоряжений хозяина. Но, на удивление, слуга куда-то пропал.

— Как сквозь землю провалился...

— Вы что-то сказали, любезный? — полюбопытствовал Гелен.

— Что? А, нет-нет, это я не вам. — гном приложился пальцами ко лбу.