Я умер и переродился шаманом-травокуром

От воздушных волн, возникающих при столкновении наших тел, гнулись вековые деревья.

— Думаешь, у тебя хватит сил, чтобы со мной тягаться? Да, ты силён, но не на столь...

Я увидел брешь в обороне противника и отправил туда мощный кросс, подпитанный огненный стихией. Лоренц лишился половины зубов и, опалённый, отпрянул от меня в густое облако. Я ринулся за ним.

— Слышишь меня? Тебе не победить! Ты лишь оттягиваешь поражение...

Я развернулся. Как раз вовремя — Гелен снёс меня с места, и мы на реактивной скорости врезались в землю и прорыли нашими сплетёнными в узел телами почти километровую борозду.

Лоренц встал как ни в чём не бывало. Он по-прежнему был полон сил и энергии.

— Можешь сдаться и помочь мне исполнить три желания моих подопечных. Так и быть, отпущу.

Я сорвался с места и вошёл в болтуна с локтя. Его голова разбилась, как тыква, а он сам влетел в возникшую из земли стену, где я принялся избивать его со скоростью взмахов крылья колибри.

Джеп — нос сломан. Нырок, и апперкот соединяет зубы противника воедино и измельчает их в мелкое крошево. Локоть в висок, и череп деформируется под влиянием сверхмощного удара. Колено в пах, и уже кажется, что соперник больше не движется. Любимый бесчестный локоть по затылку. Затем насесть на гада сверху, взяться за его волосы и бить головой об камень до тех пор, пока она не станет похожа на разрозненные лоскуты.

Гелен превратился в фарш.

— Тебе уже тяжело дышать. Кажется, не достаёт выносливости? — купец упёрся в мой блок мощным хуком, и я вылетел за пределы огромной борозды и упал где-то в траве.

«Что ж это такое...»

— Ты не убьёшь меня, Герган. Убить меня равносильно смерти каждого муравья в муравейнике — нереально. К тому же, ты ведь страшно занят — тебе надо поболтать со отцом.

«Что?»

Тень схватила меня за горло и вмяла в землю.

— Я же пойду к моей дражайшей Маргарите, что, к сожалению, не смогла вынести мне ребёнка. Надо её наказать, —

Лоренц взмыл в небо.

— Стой, сука! Стой! Кх-х...

Отец, словно железной цепью, обхватил моё горло.

— Мне всё равно, кто этот пугающий ублюдок, но если он дал мне возможность расквитаться с моим сыном — я это сделаю! — неясная фигура сломала мне трахею.