Я умер и переродился шаманом-травокуром

— Подходи по десять, на меньшее не согласен!

Озлобленные твари набросились на меня всей гурьбой. Первому я пробил грудную клетку ударом ноги, второму — с корнем вырвал челюстью и ей же, с помощью нижнего ряда зубов, забил парочку демонов насмерть, а когда навеселился— взялся за магию и превратил половину сверх уровневых в кровавые ошмётки с помощью заклинания мгновенного сжатия. На его создание понадобилось бы три запаса Юрия и весь запас местного капитула.

Демоны в ужасе отшатнулись. Я вылавливал самых трусливых и ломах им рёбра, руки, ноги и даже, чего греха таить, шеи.

— Думаешь, я из страха сдамся?

— Да.

— И ты прав.

Фикус выбил коридорное окно и спрыгнул с многометровой высоты. Больше его никто не видел.

Я пошёл дальше, и уже почти дотронулся до ручки двери, как тут меня окликнул...

— Не ожидал, что вы вернётесь, император. Стала жать корона?

Я повернулся.

— Вы не нарушите моего с дамой уговора. Не посмеете, иначе вас ждёт неминуе...

В мгновение ока я оказался у Лоренца за спиной.

— У тебя хорошо получается драться с местными магами. А теперь попробуй со мной. — я пнул обнаглевшего купца в спину, и он влетел в дверь камеры, пробил её вместе со стеной и улетел небо.

Я вложил в свои ноги сгусток энергии и, оттолкнувшись от пола, пробил крышу и взмыл в небеса. От столкновения моих стоп с поверхностью коридора перешеек, отделяющий дворец от башни, обвалился на хозяйственные пристройки инквизиторов.

В небе забились молнии. Лоренц поднял наполненные огнём руки и, крича от ярости, выпустил в меня заклинание, у которого просто не существовало уровня — оно было столь сильным, что причислить его к любому виду магии казалось глупостью.

Оно ворвалось в щит Раффарчика, зарядило меня сверх нормы и откатилось назад в нападавшего с помощью плетения обратной энергии — моего личного изобретения, для которого необходимо быть не иначе как.

Заклинание выбило Лоренца ещё выше, и мне пришлось применить чары левитации, чтобы добраться до него в небе. Купец попытался отвадить меня воздушной волной, но я сумел устоять, и лишь множество построек в Москве лишилось крыш.

— Ты слишком самовлюблён. Невежествен. Эгоистичен.

Лоренц влетел в меня и принялся избивать ногами. Я блокировал удары, от которых ломаются даже кости, и контратаковал лоу-киками.