Чисто римское убийство

Говорят, в детстве Петроний был нервным, впечатлительным, капризным и склонным к истерикам мальчишкой. Если это правда, то после трагедии, что двенадцать лет назад случилась с его родителями, на свет появился совсем другой человек. Он отгородился от мира броней несокрушимой иронии, но среди окружавших Лоллия беспечных повес Марк Петроний был единственным, для кого смысл жизни не сводился к бесконечной погоне за удовольствиями.

Дворецкий был искренне рад, узнав о возвращении всадника в Рим, и одной из причин этой радости были соображения вполне эгоистического свойства.

Эбур втайне надеялся, что возобновление старой дружбы окажет благотворное влияние на молодого господина, чье отношение к жизни с возрастом становилось, кажется, все более легкомысленным.

Однако, глядя на то с какой энергией гость взялся за дело, Эбур подумал, что самому Петронию стоило бы позаимствовать немного легкомыслия у своего друга. Отказавшись от легких закусок и освежающих напитков, всадник пожелал немедленно осмотреть место происшествия, потребовав, чтобы в его распоряжение предоставили трех крепких слуг.

– Пускай захватят кирки и лопаты.

– Хочешь разбить моего Вакха на кусочки и закопать в саду? – с нервным смешком осведомился Лоллий.

– Это могло бы решить проблему. Нет статуи – нет забот.

Лоллий, улыбнулся, как показалось Эбуру несколько натужно, но промолчал. Управляющий и сам не рискнул бы с полной уверенностью утверждать, что гость шутит. Решив, что в таком важном деле его присутствие будет небесполезным, Эбур дал необходимые указания относительно обеда и поспешил присоединиться к отправившейся в сад экспедиции.

*****

Скульптура, почтительно прикрытая коричневым полотнищем, лежала чуть в стороне от своего постамента. Нельзя сказать, что пострадавшее произведение искусства отличалось вкусом или большой оригинальностью. Обнаженный Вакх, в венке из виноградных листьев, примерно пяти с половиной футов в высоту, стоял, чуть согнув левую ногу. В поднятой правой руке он держал кубок, а левой опирался на увитый виноградной лозой ствол дерева.

Все это крепилось к массивному мраморному основанию, так что, опрокинувший статую злоумышленник должен был обладать незаурядной силой.

Из дома в сад можно было попасть через небольшой коридор отделявший атриум от перистиля[19 - Внутренний двор.]. Другой путь пролегал из хозяйственного двора, который соединяла с садом небольшая калитка, по уверениям Эбура, всегда запиравшаяся на ночь.