Проклятый кузнец

– Почему?

– Не хочу, чтобы он потерял сознание, – пояснил равнодушный голос над Фреем. – Он должен своими глазами увидеть, что происходит с теми, кто смеет сопротивляться клану Хван.

Фрей быстро подтянул здоровую руку, опёрся на ладонь, собираясь вскочить, пока враги заняты разговором между собой. Не получилось: одноглазый внимательно следил за ним, и, стоило кузнецу дёрнуться, как быстрый пинок сбил его руку в сторону, а в следующую секунду крепкие пальцы завернули его запястье за спину. Он ощутил сильное давление в области поясницы: судя по ощущениям, одноглазый Дух уселся прямо на него, надёжно прижимая его к земле и не оставляя ни малейшей возможности пошевелиться.

Казалось, будто на него упала скала.

– Тс-с, – с укором протянул одноглазый Фрею на ухо. – Не суетись. Самое интересное пропустишь. Нагаки! Кажется, у Чжигена проблемы. Иди, помоги ему.

Закончив растирать отбитую ногу, Призрак, чьё имя мгновенно отпечаталось у Фрея в голове, кивнул:

– Как скажете, Риске.

Не скрывая раздражения, Нагаки развернулся на пятках, заставив роскошные одежды резко взметнуться в воздух.

Шейн, с головой поглощённый схваткой с Чжигеном, в этот момент продолжал забивать своего совсем сдувшегося соперника, а потому не видел, что происходит у него за спиной.

Приблизившись к нему сзади, Нагаки остановился. Повернулся к Фрею. Встретился с кузнецом глазами. Улыбнулся.

– Шейн, берегись! – срывая горло, бешено заорал Фрей. Сын среагировал практически мгновенно: с силой отпихнув от себя Чжигена, он молниеносно развернулся, вскинув руки в защитном жесте.

Он был очень быстр, настолько быстр, насколько это только возможно на Шаге Становления. Но для битвы с Призраком его скорости не хватило.

Скривив пальцы наподобие орлиных когтей, Нагаки выкинул руку вперёд, обходя блок Шейна и вцепляясь ему в шею.

Глаза Фрея чесались и слезились от угодившей в них пыли, и всё же он не позволял себе моргать. Не мог позволить. Он видел всё, разглядел до мелочей, как ладонь Призрака плотно легла на кадык его сына.

Пальцы Нагаки сжались, с отвратительным хрустом разрывая гортань Шейна.

Картинка перед Фреем начала расплываться. Сквозь густую пелену он рассматривал такие родные черты сына, напоминающие его собственные. На лице подростка не было боли – лишь удивление и обида. Поняв, что проиграл, Шейн неверяще прикоснулся ладонью к брызжущей кровью дыре на месте горла, кинул взгляд на Сагвину, испуганно прижимающую руки к лицу. В последний раз с извинением посмотрел на отца.