Траки, маги, экипаж.

– Это же я тебя, дурака, выходила, когда тебя хозяин леса чуть не задрал или ты уже не помнишь? Однако, какая короткая у тебя память, да и у вас люди такая же. – Она смотрела на селян, которые продолжали сжимать в руках лопаты и вилы, а бабы – держать охапки соломы. Многие отвели глаза от ее взгляда. – Вам один дурак наплел, а вы и поверили, что меня со свету сжили? Да вы в ножки орку и его друзьям кланяться должны, что они от демона вас и меня защитили. Схарчил он меня бы и их заодно, сильнее бы в разы стал и куда бы пошел, свежей плотью полакомиться, а? На первый двор и ему скотинка-то не нужна была, ибо неразумная она, человечишка-то повкуснее будет, а вы тут с вилами.

- Лжа все!!! – снова выкрикнул староста. – Жги ведьму!!!

Однако пейзане сомневались, все же знахарка сделала больше хорошего, чем плохого и люди понятное дело колебались. Тогда староста сам перехватил вилы и метнул их в женщину, благо ее габариты позволяли не промахнуться.

Петя вовремя оттеснил Сегину в сторону и сам убрался с траектории снаряда, в ответ метнув топор прямо в грудь старейшине. Орк был еще слаб, вилы успели ткнуть его в ногу и упали, стукнув по земле, но вот топор полетел не так, как рассчитывал Петя и попал старосте точно в лоб. Словно оружие само почувствовало желание хозяина и изменило траекторию. Дурак, захотевший полной власти или же сам ее себе придумавший и поэтому везде искавший врагов, рухнул на траву замертво.

- Неправого наказывает Божий Суд. – Произнесла, появляясь, Мелина. – Кто-то еще хочет последовать за ним?

Пейзане отрицательно помотали головами и зашептались.

- Он наказан был за то, что поднял руку на женщину, которая сделала вам столько добра, а вы захотели отплатить ей черной неблагодарностью. – Продолжала вещать ведьма. - И я вас спрашиваю, не продались ли вы дьяволу, не раскинул ли он свои сети в вашем поселке, раз гостей вы встречаете вилами и саблями и хотите сжечь того, кто лечил вас? – Мелина тяжелым взглядом обвела толпу.

Петя подошел к старосте, перевернул его тело и вынул свой топор, который за эту ночь и утро испил бесовской и человеческой крови.

- Госпожа Сегина, простите нас! – бухнулся на колени один из мужиков, самый сообразительный из селян.