Пепел перемен, Том 1: Пыль и сталь

Неровный свет освещал худощавого, даже тощего, незнакомца, который мог бы сойти за человека, если бы не длинные, неестественно белые волосы, бледно-серая кожа и заострённые уши. Скуластое лицо имело тонкие хищные черты, и было искажено болью, а взгляд выражал лютую животную ненависть. Со лба к уголку губ, через левый глаз, спускались причудливые символы, чёрной краской намалёванные прямо на коже. Во взгляде читались отчаяние и злоба. Он напоминал загнанного в угол зверя, готового к последнему отчаянному прыжку.

– А я ведь думал, про упырей – это всё сказки, детей пугать… – проговорил Таринор.

В ответ тот что-то яростно прошипел на неизвестном наёмнику языке.

– Нет, всё же ты не упырь. Хотя если б я увидел тебя волочащим овечью тушу… – Таринор заметил прижатую к неровно вздымающейся груди существа руку, из которой сочилась тёмно-алая кровь, пачкая и без того не особенно чистую рубаху. – Крепко я тебя порезал. Кто ж ты такой?

– Reva nin! – сорвалось с бледных губ. – Reva nin faeg!

Таринор пригляделся к символам на бледном лице противника, и тут наёмника осенило: ему удалось изловить самого настоящего тёмного эльфа.

– Надо б тебя связать да возвращаться, – Таринор вынул из сумки верёвку и принялся вязать побеждённому ноги. Удивительно, но тот и не пытался сопротивляться.

– Среди людей сейчас тоже принято… мучить жертву перед тем, как убить? Что ж… мы не столь различны… – прерывистый голос эльфа звучал тихо, но уверенно, с ноткой презрительной злости и неуловимым акцентом.

– Жертва? Сейчас ты, скорее, трофей, – наёмник старался затянуть узлы как можно крепче: кто знает, что взбредёт ему в голову. – Смотрю, по-нашему заговорил. Мы и впрямь не столь различны: боль развязывает вам язык так же, как и людям.

– Узлы крепки. Но я не собираюсь никуда убегать, – злобно процедил эльф.

– Ага, как же! Можно подумать, желаешь смерти. В таком случае я сильно от тебя отличаюсь. Нет уж. Не свяжу – удерёшь, только тебя и видели.

– Желаю.

– Какие мы нежные! – усмехнулся наёмник. – Что ж, могу тебя обрадовать. Местные с тобой церемониться не станут. Наверняка завтра же вздёрнут. Ну, или сожгут. Тут уж как старосте заблагорассудится.

– Хорошо. Чем скорее, тем лучше. Вы, люди, всегда цепляетесь за жизнь.