Три легенды

А потом и вовсе исчезнет. Там впереди сплошные топи. А я могу вывести вас на старую гать, по которой можно выйти из леса.

– Допустим, это правда... Чего ты попросишь от нас?

– Ничего, господин.

– И все же?

– Немного еды.

– Это все?

– И защиту.

– Защиту?

– Да. Вы слышали ночью звуки с болот?

– Это что-то опасное?

– Возможно.

– Что именно?

– Не знаю, господин. Разное говорят... Возможно, болотарь... Не знаю...

– И ты думаешь, что мы станем защищать тебя?

– Нет, господин. Вы будете защищать себя, а я буду держаться рядом.

– Что ж, мудрое решение... – Лихт помолчал, продолжая разглядывать странника. Воин думал о том, что порой обычные люди, не прирожденные, могут оказаться весьма полезны, а то и вовсе – незаменимы...

– Так как ты говоришь тебя зовут?

– Мое имя Паурм, господин.

– Постарайся не отставать, Паурм. Держись рядом. Если что-то случится, прячься и не мешай.

– Да, конечно. Это я умею делать лучше всего.

– Ну, куда нам?

Паурм едва заметно улыбнулся, махнул рукой и сказал:

– Здесь одна дорога, господин.

Его улыбка и тон не понравились Лихту. В них не было должного почтения. Но прирожденный сдержался, только приказал чуть резче, чем собирался:

– Иди вперед!

Паурм склонил голову. И Лихту показалось, что простолюдин, отворачивая лицо, прячет усмешку.

Дорога вскоре пропала, как и предсказывал Паурм.

Двигаться верхом стало опасно, и прирожденные спешились. Идти приходилось по мшистым кочкам, скользким и зыбким - оступившись на них, люди по колено проваливались в вонючую жижу.

Лошадям приходилось еще трудней. Они выбивались из сил, негромко ржали, фыркали сердито. Чёрные жирные пиявки липли к коже, мелкий гнус забивался в ноздри.

– Далеко еще?! – крикнул Лихт.

– Нет! – выдохнул Паурм. Он шел впереди, тыча длинным шестом в каждую кочку перед тем, как ступить на нее.

– Надеюсь ты знаешь, куда идешь, – пробормотал прирожденный. Паурм его не услышал, он был слишком далеко.

Черные кривые деревья окружили путников. Лес-выродок здесь боролся с болотом, держал на сплетенных корнях тонкий слой почвы, не давал трясине выбраться на поверхность.

Но порой деревья расступались, открывая изумрудные лужайки, чистые, идеально ровные, словно специально созданные для отдыха. Однако, путники от таких мест держались подальше - они знали, что шагнув на зеленый ковер, враз окажешься по пояс в густой вонючей жиже и сколько потом не барахтайся, уже не выберешься из холодных объятий вечно голодной топи.

– Лошадям бы отдохнуть, – сказал Дирт.