Пустошь. Нулевой круг

Ведь вы не били Виргла, дядя Ди?

Дядя снова отвёл взгляд, но всё же выдавил из себя ответ:

— Ты очень умный мальчик. Твой отец гордился бы тобой. Мне жаль, что тебе приходится взрослеть так быстро.

Я зло рассмеялся:

— К сожалению, сейчас его сын — самый презираемый житель нашей деревни. Дядя Ди, оставьте меня, пожалуйста.

— Да, прости меня, мой мальчик, но разрыв в две звезды Возвышения — это не то, что можно преодолеть простым желанием. — Дядя помолчал и продолжил: — Возьми и отдай матери, мне сегодня улыбнулась удача.

Я слушал шорох удалявшихся шагов, а затем тишину пустоши, которую не спеша принялись наполнять своим стрекотанием насекомые, и разум мой был пуст, до тех пор пока между пальцами не застрял какой-то камушек. Совсем не подходящий для того, чтобы пробивать им головы: странный, ровный, чёрный прямоугольник размером с большой палец взрослого мужчины. Похоже, это осколок наследия Древних. Что ж, пусть этот камень будет каждый день напоминать мне о сегодняшнем унижении и бессилии.

Повертев гладкую, блестевшую гранями находку, которой не повредили сотни лет в песке, и так и не поняв, что это может быть, я забросил её в нашейный мешочек с мелочами и перевёл взгляд на джутовый мешок, оставленный дядей. Потянув завязку, расслабил горловину и заглянул внутрь. Так и думал. Тушка квыргала. Отец, когда ходил в пустоши с деревенскими, хвалил дядю Ди как отличного охотника. Значит, сегодня у нашей семьи пир.

Я сложил руки лодочкой и поклонился почти исчезнувшим следам единственного человека в деревне, который помогает нам:

— Спасибо, дядя Ди!

И, охнув от свежего синяка, поднялся на ноги.

Первой вернулась домой сестра и помогла мне с ужином. Она уже дочиста выскребла стол, окатила его кипятком, протёрла, расставила праздничные обливные миски из белой глины и теперь с сиявшими от счастья глазами бегала вокруг очага. А я, делая строгую мину, время от времени грозил её светлой макушке ложкой.

Мама же вернулась, как всегда, уже в темноте, когда село солнце. Я помог ей расстегнуть ремни переноски, глубоко ушедшей в ставший чёрным под светом луны песок, а когда она пошатнулась от усталости, подхватил под локоть и довёл до хижины. И только там дал волю своей злости.

Я кипел от возмущения и нарезал круги по дому, пока сестра помогала маме смыть с себя песок из подвешенного умывальника.